И она поведала ему о вкусе свежевыпеченных лепешек и приготовленного из диких ягод хмельного напитка, поведала о том, как смеются дети, играя в лучах теплого осеннего солнца, поведала о пышных праздниках, устраиваемых после удачной охоты. Он слабо улыбнулся и прошептал:
— Расскажи о самом прекрасном времени, какое ты видела. Пожалуйста.
— Самое прекрасное время в этих краях — это пора цветения апельсиновых рощ.
Майкл самую малость приоткрыл глаза и вгляделся в ее постаревшее лицо. Вгляделся в ее морщины. В потускневшие от времени глаза. В уже тронутые серебром волосы.
— Я с тобой, любимый, — по-своему истолковала его взгляд Карен. — Я уходила от тебя много раз, но всегда возвращалась.
Она легла рядом с ним на кровать, и ему показалось, что тело его стало легким и призрачным, точно утренний свет, пробивающийся в окно.
— Возьми меня с собой, — попросил он, твердо зная, что уже не изменит мир — ни тот, что в прошлом, ни тот, что в будущем.
Она обвила его руками — и он почувствовал мягкую траву под собой, услышал беззаботный щебет птиц вдалеке, а в последнем глотке воздуха уловил аромат цветущих апельсиновых деревьев, принесенный легким ветерком.
Наверное, такие башмаки у обочин дорог попадались и вам. Просто башмак — лежит себе в придорожной пыли. Непарный. Всего один.
Иногда — детский. И как он там оказался, догадаться нетрудно — балуются ребятишки во время долгой поездки в машине, брат дразнит сестренку, покачивая стянутым у нее башмачком за окном:
— Эй, а я вот сейчас ка-ак отпущу! Вот сейчас ка-ак… оп-па. Я не хотел!
А вот что скажете насчет лаковой женской туфельки на высоком каблуке, пыльного броги с узором из дырочек, крепкого туристского ботинка? Как их-то на обочину занесло?
Вот о некоторых из них я вам и расскажу. А еще расскажу об одном молодом человеке, которому следовало бы быть поумнее, да, видно, судьба распорядилась иначе. Звали его Марком.
Ну, а я — Дезба, но все вокруг называют меня Дез. Я из народа навахо. Мать моя принадлежала к Клану Многих Коз, а отец — к Людям Койотова Источника. Я — дочь сказительницы, и моя мать — дочь сказительницы.
Родилась я в резервации, и пока росла, телевизора у нас в доме не было. Вместо того, чтоб по утрам в субботу смотреть мультики, я помогала матери ухаживать за овцами, доить коз, вынимать яйца из-под несушек. А бабушке помогала собирать травы для покраски шерсти, из которой после ткали половики для продажи в местной лавке. А по вечерам слушала рассказы мамы и бабушки. Рассказы об их жизни, о жизни соседей, о жизни племени, о сотворении мира, о Святых Людях вроде Койота и Меняющейся Женщины.
Окончив среднюю школу, я оставила резервацию и отправилась во Флагстафф, в университет. А летом, между семестрами в колледже, работала поваром в летнем археологическом лагере, затеянном компанией профессоров. Лагерь они разбили прямо возле западной границы резервации и привезли с собой около полусотни ребят — старшеклассников из средних школ и студентов колледжа. Два месяца профессора читали им лекции по археологии и этнографии, а ученики помогали археологам в раскопках древнего пуэбло, где индейские племена вели торговлю друг с другом лет этак тысячу назад.
Я устроила в лагере кухню. Устроила и столовую — расставила столы для пикника, а над ними натянула брезент, для тени. Ездила за продуктами и почтой, заботилась о том, чтобы все были сыты. Дело нетрудное, так что между завтраками, обедами и ужинами я могла уйму времени слоняться по лагерю, смотреть и слушать. Таким образом много чего можно узнать.
Так вот, теперь позвольте перейти к Марку. С виду парень был красив и прекрасно об этом знал. Первый курс колледжа. Высок, мускулист. Легко, без стеснения улыбался. Особенно когда рядом имелись симпатичные девушки.
Отчего-то не сомневаюсь: мать Марка постоянно твердила ему, что он — просто чудо. А он ей верил. Ну что ж, дело хорошее — матери верить нужно. По крайней мере, до определенной степени. В какой-то момент ты должен отодвинуть все, что говорит мать, в сторонку и начать думать своей головой. Мать говорит: тебе ни за что не усмирить того нового жеребчика, что уже сбросил обоих братьев, а ты все равно попробуй. Мать говорит, будто ты на дурное дело неспособен, а ты… ну, скажем так, тебе-то лучше знать.
Но Марк, я так думаю, словам матери о том, что он — само совершенство, верил безоговорочно. Может, это и не обязательно плохо: профессор, читавший нам курс введения в психологию, рассказывал, к чему приводит заниженная самооценка. Да, людям с заниженной самооценкой чуточку больше уверенности в себе не помешает. Однако у Марка никаких проблем с самооценкой не было. Сказать по правде, самомнения ему было не занимать.
