— Я ничего не просчитываю. Я просто чувствую. Майкл, облокотившись на кофейный столик, слегка подался к ней. — Но ты можешь изменить все это. — Он махнул рукой, показывая, что имеет в виду и смог, и завалы мусора на улицах, и город, и весь разлагающийся, загнивающий мир вокруг. — Тебе достаточно лишь помешать Форду изобрести автомобиль, и… — Нет, этого я сделать не могу. — Карен взяла его за руку. — Пойми, если я не приму мир таким, каков он есть, то не смогу путешествовать. — И ты не можешь ничего изменить? — удивился он. — Не могу. — Она сжала его руку. — Извини, Майкл. Они играли в шахматы, потягивая вино. Он попытался было рассказать ей о некоторых ловушках, которые среднего класса игрок предвидит за несколько ходов, но она заявила, что мыслить способна лишь на ход вперед. Той ночью Карен осталась с ним. И Майкл с удивлением выяснил, что она, оказывается, девственница. На его вопрос она, рассмеявшись, ответила:
— С кем же мне было спать? Ведь я принялась скакать по времени, когда еще только училась в школе. А в прошлом… Там я подобна духу. Люди смотрят либо мимо меня, или через меня. — Карен повела плечами. — Прежде я никому не рассказывала о том, что могу путешествовать во времени. Сама не понимаю, почему я с тобой разоткровенничалась.
Они занялись любовью. Потом в изнеможении лежали в постели, прижавшись друг к другу. Майкл поинтересовался:
— Столько тебе лет?
— По твоему времени мне приблизительно двадцать три года.
— А что с твоими родителями?
— Они погибли во время бензинового бунта. — Помолчав, Карен добавила: — Мы не были особо близки. Слишком уж сильно я отличалась от них.
Майкл, сжав ее в объятиях, призадумался. Она в любую минуту могла отправиться, куда только пожелает — прочь от постоянной нехватки пищи, от всепроникающего смога, от смертельной болезни… — Возьми меня с собой, — внезапно попросил Майкл.
Карен долго лежала молча, и он уже решил, что она не услышала его.
— Не знаю получится ли, — наконец отозвалась она. — Ведь ты хочешь нарушить законы Вселенной.
— Попытайся хотя бы.
Что ж, попытаюсь. — Она сильнее прижалась к Майклу. — Сожми меня крепче. И постарайся остаться со мной.
Он обнял её второй рукой — больше всего ему хотелось перенестись вместе с ней в то место и время, куда отправиться она.
Карен исчезла.
Оставшись в пастели один, Майкл долго вслушался в болезненный кашель жильца верхнего этажа. Ветерок, задувая в открытую форточку, приносил запахи гнили и разложения — привычную городскую вонь.
На следующий день она встретила Майкла у двери, когда тот возвращался с работы домой. В сложенных чашечкой ладонях у Карен была лесная земляника.
— Извини, что вчера ничего не получилось-сказала она, — Впрочем, другого я и не ожидала. Ведь ты собрался изменить прошлое, и потому не можешь туда отправиться. — Похоже на то.
Он чувствовал себя усталым и обманутым. В квартале от дома на его глазах малолетний подонок, пырнув пожилую женщину ножом в живот, выхватил у нее сумочку и убежал. Майкл помог бедняге добраться до дома. Пока он звонил из коридора ее квартиры в полицию, а затем ожидал прибытия «скорой», она заходилась в сухом, раздирающем кашле.
Карен устроилась на диване Майкла. Стройная и загорелая, она выглядела такой цветущей — у Майкла же в горле першило, глаза слезились от смога.
— Где ты побывала на этот раз? — спросил он Карен.
— В далеком прошлом, когда в этих местах еще жили индейцы. Интересные были люди. Наблюдая, как женщины перемалывают зерно плоскими камнями, я пыталась выучить хотя бы несколько слов из их языка, но научилась лишь перемалывать, как они, зерно. — Карен улыбнулась. — Каждый день они встают с рассветом и…
— Как долго ты была среди индейцев? — перебил ее Майкл.
— Около недели, — ответила Карен и не стала продолжать рассказ об индейцах и о том, как они перемалывают зерно, а он с расспросами не спешил.
Заваривая чай, Майкл поведал ей о том, как малолетний грабитель ранил пожилую женщину ножом. — Жизнь в городе день ото дня становится все невыносимей, — мрачно подытожил он.
Они принялись играть в шахматы, и Майкл постарался выкинуть из головы неприятные мысли о городе и о том, что его ждет, но не смог. Он все время помнил, что сидящая напротив девушка может в любую минуту перенестись в прошлое.
— Похоже, тебя мой рассказ совершенно не тронул. — Не выдержав наконец, пробурчал он. — Тебе нет дела до того, что творится здесь. Стоит тебе только захотеть — и ты тут же покинешь город.
Стараясь не встретиться с ним взглядом, она уставилась на шахматную доску и мягко сказала:
— Ты не прав, Майкл. Ведь я здесь родилась. И каждый раз сюда возвращаюсь. Мне больно видеть, что творится с городом, но я не могу ничего с этим поделать.
На глаза ее навернулись слезы. Майкл успокаивающе сжал ее руку, но она, никак не отреагировав на это, продолжала:
— Я способна путешествовать во времени потому, что принимаю мир таким, какой он есть. Моя участь — всегда наблюдать и убегать, если что.
