— Нет, я родилась в городе. Правда, в последнее время провожу много времени далеко отсюда. — Где именно? — поинтересовался он. Карен, будто не слыша вопроса, подошла к кофейному столику и подняла с шахматной доски пешку. Прежде Майкл регулярно играл в шахматы с соседом по дому, но недавно тот съехал, и теперь Майклу приходилось довольствоваться решением этюдов.
— Знаешь, — сказала она, — в детстве я не раз читала «Алису в Зазеркалье», но так и не разобралась, как ходят шахматные фигуры.
— Читать эту книгу гораздо интереснее, если знаешь правила игры в шахматы. — Поддавшись порыву, Майкл положил ладонь на ее загорелую руку, сжимающую пешку. — Если хочешь, я научу тебя играть в шахматы.
— Конечно, — сказала Карен. — Очень хочу.
Опять заметив на ее запястье синяк, он спросил:
— Тот пьянчужка приставал к тебе и раньше?
— Нет, только в тот раз, когда ты уложил его. Сказать по правде, я бы и сама от него отделалась, но… — Проследив за взглядом Майкла, она на секунду запнулась, а затем добавила: — В общем, я привыкла заботиться о себе сама.
— Выходят, к тебе приставал и другой, пьяница? Ведь у тебя был точно такой же синяк в тот день, когда ты принесла мне апельсины.
Она не отрываясь смотрела на шахматную доску, где параллельные и перпендикулярные линии образовывали аккуратные черные и белые квадраты.
— Будь поосторожней, — посоветовал Майкл. — Молодой девушке в нашем городе не стоит бродить одной.
— Я здесь родилась, — напомнила ему Карен. — Я знаю, что из себя представляет наш город. — Она высвободила свою руку и, поставив пешку на прежнее место, попросила: — Покажи мне, как ходят фигуры.
Ее взгляд блуждал по сторонам, и ему подумалось, что, наверно, он разбередил в ней какие-то старые раны.
— Я не собираюсь учить тебя жить, — как бы извиняясь, пробормотал он. — Я только… Понимаешь, мою младшую сестру изнасиловали и убили на улице, когда ей было всего пятнадцать, а мои родители погибли при пожаре, устроенном малолетними вандалами, когда мне было двадцать. Этот город…
— Этот город не причинит мне вреда, — перебила его Карен. — Я могу уйти из него в любое время.
— Возможно, — Майкл, выразительно посмотрел на синяк на ее запястье. — Но два синяка за три дня — не многовато ли?
— Не два, а только один, — бесстрастно возразила она. Я принесла тебе апельсины после того, как ко мне приставал пьяница.
— Ты принесла их днем раньше. Взглянув Майклу в глаза, она сказала:
— Я принесла их после. Дело в том, что я могу путешествовать во времени.
В ее спокойных глазах читалась то ли искренность, то ли безумие. Или, может, и то и другое разом?
— Если бы ты не вступился за меня вчера, то я бы просто-напросто исчезла, — невозмутимо продолжала Карен. — Перенеслась бы в иное время, оставив пьяницу с носом.
Майклу вспомнилось, что однажды он уже усомнился в ее здравомыслии. Хотя, с другой стороны, откуда она взяла в городе хлеб и апельсины?
— Так где же ты раздобыла апельсины? — задал он вопрос, почему-то казавшийся ему сейчас самым важным.
— На этом самом месте некогда была роща апельсиновых деревьев. Когда большинство апельсинов созревало, фермеры собирали урожай, оставляя неспелые плоды на ветках. Срывал ли их потом кто-нибудь или они осыпались и сгнивали, фермеров не волновало. — Карен пожала плечами. — Вот я их и сорвала.
— Вот как. — Майкл запнулся, судорожно подыскивая следующий вопрос.
— Считай меня сумасшедшей, если тебе так нравится, — предложила Карен, но по ее голосу он понял, что его мнение о ней девушке небезразлично. — Так ты покажешь мне, как ходят фигуры?
Он объяснил ей правила, они расставили фигуры и взялись за игру. Он то и дело украдкой поглядывал, как ее рука касается фигур, как ее глаза изучают доску. Она явно не выглядела сумасшедшей.
Потом они выпили чаю. Встав, она подошла к порогу и пообещала:
— Я еще загляну к тебе.
— Буду рад, — сказал он и, стесняясь, добавил: — Почему ты?.. Почему пользуешься дверью, если можешь просто исчезнуть?
Карен улыбнулась — впервые после того, как открыла ему, что может в любую секунду покинуть город, — махнула рукой на прощанье и исчезла. Просто растворилась в воздухе. И он поверил ей. Поверил безоговорочно.
Потом душная городская ночь заключила его в свои объятия. Майкл ощущал тошнотворный запах смога, задуваемого через открытую форточку бризом; слышал, как этажом выше кто-то хрипло, надрывно кашляет. Не в силах уснуть, он тщетно гадал, в каком месте и в каком времени находится Карен.
Карен встретила Майкла, когда тот возвращался на следующий день с работы. С собой у нее была бутылка вина из винограда, выращенного в долине Нейпа в 1908 году. Карен уточнила, что вино совсем молодое, поскольку она взяла его в 1909 г. в погребе, который вскоре был уничтожен грязевым потоком.
— Там, в прошлом, я не меняю ничего, — пояснила она.
— А откуда тебе известно, что эта бутылка ничего не изменила? — поинтересовался он. — Ведь не могла же ты в самом деле просчитать все последствия, вызванные твоим…
