— Запомни, Лейша, — произнес Кэмден, — ценность человека зависит от него самого. От того, что он в состоянии сделать хорошо. Люди продают плоды своего труда, и всем это выгодно. Основным инструментом цивилизации является контракт. Он всегда доброволен и взаимовыгоден. В отличие от принуждения.
— Сильные не имеют права отбирать что-либо у слабых, — добавила Сьюзан. — Алиса, ты тоже должна съесть горошек, дорогая.
— Так же, как и слабые у сильных, — добавил Кэмден. — Об этом будет говорить Кенцо Иагаи сегодня вечером, Лейша. Ты сама услышишь.
Алиса сказала:
— Я не люблю горошек.
— Твое тело его любит, — заметил Кэмден. — Он полезен.
Алиса улыбнулась, и Лейша просияла — сестра нечасто теперь улыбалась за обедом.
— Мое тело не заключало контракта с горошком.
— Нет, заключало, — в голосе Кэмдена послышалось нетерпение. — Твоему организму это выгодно. А теперь ешь.
Улыбка Алисы погасла. Лейша неожиданно нашла выход:
— Нет, папа, смотри — Алисе это гораздо полезнее, чем горошку! Это не взаимовыгодная сделка, значит, нет контракта! Алиса права!
Кэмден расхохотался во весь голос и сказал Сьюзан:
— Одиннадцать лет… одиннадцать.
Но даже после этого Алиса не захотела идти слушать Кенцо Иагаи. Она собиралась переночевать у своей подруги Джулии. Но Сьюзан тоже не поехала. Они с папой обменялись странноватыми, как показалось Лейше, взглядами, но девочка была слишком взволнованна, чтобы задуматься. Она увидит самого Кенцо Иагаи!
Иагаи оказался невысоким, темноволосым и стройным. Лейше понравился его акцент. И нечто неуловимое, что пока не поддавалось определению.
— Папа, — прошептала она в полутьме зала, — он веселый человек. — Отец обнял ее.
Иагаи говорил о духовности и экономике:
— Духовность, присущая только человеку, опирается на его собственные усилия. Достоинство не дается аристократическим происхождением — достаточно обратиться к истории — и не передается по наследству. Эти качества также не обусловлены самим фактом существования.
Нет, эти добродетели зиждятся на непрерывном самоусовершенствовании личности. Отнять у человека шанс добиться чего-то и продать свое достижение другим — значит ограбить его, лишив духовного достоинства. Вот почему коммунизм в наше время потерпел поражение. Всякое принуждение наносит ущерб нравственности и ослабляет общество. Оно не производит ничего нового. Только свобода — свобода добиваться, свобода беспрепятственно торговать результатами своих трудов — создает условия для развития настоящей личности.
Лейша так громко аплодировала, что у нее заболели ладони. Идя за кулисы вместе в отцом, она едва дышала. Кенцо Иагаи!
За кулисами томился народ. Повсюду стояли камеры. Папа сказал:
— Мистер Иагаи, позвольте представить вам мою дочь Лейшу.
Какой-то японец прошептал что-то на ухо Кенцо Иагаи, и тот посмотрел на Лейшу более внимательно.
— Ах, да.
— Взгляни сюда, Лейша, — позвал кто-то. Камера-робот зажужжала так близко, что Лейша в испуге отпрянула. Папа сделал кому-то резкое замечание. Какая-то незнакомая женщина вдруг опустилась перед Лейшей на колени и наставила на нее микрофон.
— Как ты оцениваешь то, что никогда не спишь, Лейша?
— Что?
Послышался неодобрительный смешок. «Выращиваем гениев…» Кенцо Иагаи схватил Лейшу и потащил прочь от журналистов. Немедленно, как по волшебству, позади Иагаи выстроилась шеренга японцев, расступившаяся только для того, чтобы пропустить папу. Добровольные конвоиры проводили их троицу в комнату, и Кенцо Иагаи закрыл дверь.
— Не позволяй им вмешиваться в твою жизнь, Лейша, — произнес он со своим чудесным акцентом. — Никогда. Есть старая азиатская пословица: «Собака лает, а караван идет». Не разрешай заступать путь своему каравану.
— Хорошо, — выдохнула Лейша, не совсем понимая, что хочет сказать ей этот бог, изменивший мир без кровопролития и войн.
— Мы изучаем в школе вашу философию, мистер Иагаи.
Кенцо Иагаи вопросительно взглянул на отца. Тот сказал:
— Частная школа. Однако сестра Лейши тоже изучает ее в общеобразовательной школе. Медленно, Кенцо, но она прорастает.
Дома Лейша несколько часов обдумывала случившееся. Когда Алиса на следующее утро вернулась домой, Лейша бросилась к ней. Но Алиса была сердита.
— Алиса, в чем дело?
— Тебе не кажется, что мне и так уже достаточно достается в школе?! — закричала сестра. — Но пока ты не высовывалась, это не имело слишком большого значения! Они уже было совсем перестали дразнить меня! Зачем ты это сделала?
— Что? — спросила озадаченная Лейша. Алиса швырнула ей в лицо утреннюю газету. Лейша уставилась на свою фотографию рядом с Кенцо Иагаи. Три колонки текста венчал броский заголовок: «Иагаи и будущее: будет ли в нем место для нас, остальных? Изобретатель И-генератора беседует с «освобожденной от сна» дочерью мегафинансиста Роджера Кэмдена».
Алиса пнула газету ногой:
— Даже по телевизору вчера вечером это показали — по телевизору. Я изо всех сил стараюсь не выглядеть воображалой или трусихой, а ты такое вытворяешь! Теперь Джулия, наверное, не захочет со мной дружить! — Она бросилась наверх в свою комнату по широкой изогнутой лестнице.
