— Как же тебе удалось? — удивился Ричард, происходивший из наименее влиятельной и наименее обеспеченной семьи. Если не считать Тони. — Да еще в потребном виде?
— Дженнифер достала, — объяснила Кэрол, и компания посмотрела на Дженнифер Шарафи, уже две недели гостившую в доме Кэрол. Дженнифер была дочерью голливудской кинозвезды и нефтяного принца. Родилась она в Америке — принц желал положить начало династии Неспящих. Сейчас кинозвезда была стареющей наркоманкой, а принц, вложивший свое состояние в И-энергию на заре деятельности Кенцо Иагаи, уже умер. Дженнифер Шарафи была куда богаче, чем когда-нибудь могла стать Лейша, и чрезвычайно изобретательна. В стакане находился интерльюкин-1, препарат, стимулирующий иммунную систему, побочным эффектом которого являлся крепкий сон.
Лейша пристально смотрела на жидкость. В низу живота разливалось тепло, похожее на то, которое она чувствовала, занимаясь любовью с Ричардом. Она поймала внимательный взгляд Дженнифер и вспыхнула.
Дженнифер беспокоила ее. Лейша никогда не встречала Неспящего, который не смеялся бы или говорил так мало и с такой нарочитой небрежностью. Лейша ловила себя на том, что нередко гадала: чего же не сказала Дженнифер Шарафи? Было странно испытывать такие чувства по отношению к Неспящей.
— Дай мне!
Кэрол подала стакан Тони.
— Помни, всего один глоточек.
Тони поднес стакан ко рту, замер на мгновение и обвел всех своими бешеными глазами.
Кэрол взяла у него стакан. Спустя минуту Тони лег на твердую землю и уснул.
Это было совсем иначе, чем наблюдать за спящими родителями, младшими братьями и сестрами, друзьями. Они прятали друг от друга глаза. Лейша избегала смотреть на Дженнифер. Ей почудилась в этом смутная непристойность.
Теперь наступила очередь Лейши. Она медленно глотнула и передала стакан Ричарду. Голова стала тяжелой, словно туда натолкали мокрых тряпок. Деревья на краю полянки расплывались. Свет портативной лампы плескался волнами и собирался в капли; если до него дотронуться, он размажется. Потом ее мозг поглотила темнота. «Папа!» Она пыталась позвать его, ухватиться за него, но тьма захлестнула ее.
Потом у всех болела голова. Они плелись назад через лес в предрассветных сумерках, и мучения усиливало странное чувство стыда. Они не прикасались друг к другу. Лейша старалась идти как можно дальше от Ричарда. Дженнифер решилась нарушить молчание.
— Вот теперь мы знаем, — сказала она, и в ее голосе прозвучало странное удовлетворение.
Целый день Лейшу изводила пульсирующая боль в затылке и тошнота. Она переждала это противное состояние в своей комнате. Несмотря на жару, ее сотрясал озноб.
Но снов она так и не увидела.
— Я хочу, чтобы ты пошла со мной сегодня вечером, — повторила Лейша в десятый или двенадцатый раз. — Мы обе через два дня уезжаем в колледж; это наш последний шанс. Я хочу познакомить тебя с Ричардом.
Алиса лежала на животе поперек кровати. Ее каштановые, лишенные блеска волосы падали на лицо. Дорогой шелковый спортивный костюм морщил под коленками.
— Зачем? Не все ли тебе равно, познакомлюсь я с Ричардом или нет?
— Потому что ты моя сестра. — Лейша воздержалась от выражения «мы близнецы». Ничто не могло сильнее рассердить Алису.
— Я не хочу. — В следующее мгновение выражение лица Алисы изменилось. — О, прости меня, Лейша. Но… но я не хочу. — Будет только Ричард. И всего-то на час, не больше. Потом ты вернешься
сюда и будешь собираться в Северо-Западный колледж.
— Я не еду в Северо-Западный.
Лейша уставилась на сестру.
— Я беременна.
Лейша села на кровать. Алиса перевернулась на спину, откинула с глаз волосы и рассмеялась. Лейше захотелось заткнуть уши.
— Посмотри на себя, — сказала Алиса. — Можно подумать, что это ты беременна. Но ты бы никогда этого не допустила, правда, Лейша? Пока не наступит подходящий момент.
— Как! — изумилась Лейша. — Нам же обеим поставили колпачки…
— Я его удалила.
— Ты хотела забеременеть?
— Вот именно, черт возьми. И папе ничегошеньки с этим не поделать. Разве что лишить меня средств к существованию, но я не думаю, что он на это пойдет. — Она снова рассмеялась.
— Но, Алиса… зачем? Не для того же, чтобы позлить папу?
— Нет, — ответила Алиса. — Просто мне хочется любить кого-нибудь, принадлежащего только мне. Кого-нибудь, не имеющего ничего общего с нашим домом.
Лейша вспомнила, как много лет назад они с Алисой бегали по оранжерее в потоках солнечного света.
— Не так уж плохо было расти в этом доме.
— Лейша, я никогда не думала, что умный человек может быть таким тупым. Убирайся из моей комнаты! Убирайся!
— Но, Алиса, ребенок…
— Вон! — взвизгнула Алиса. — Поезжай в Гарвард! За успехом! Только убирайся!
Лейша рывком встала с кровати:
— С радостью! Ты беспечна, Алиса. Ты не думаешь о будущем, ребенок…
Ей никогда не удавалось разгневаться. Гнев вытекал по капле, оставляя мозг пустым. Алиса внезапно протянула к ней руки. Сестры обнялись.
— Это ты — ребенок, — с удивлением произнесла Алиса. — Наивный ребенок.
Лейша ничего не ответила. Теплые руки Алисы вновь напомнили Лейше детей, бегающих в солнечных лучах.
— Я помогу тебе, Алиса. Если папа откажется.
