– Возвращайся немедленно, – велел ведьмак. – Она расстроена и не понимает, что делает.
– Такси уже далеко от больницы.
С каждым разом получалось врать все лучше. Заккари был прав, когда доказывал, что ложь – не такая уж и сложная наука.
– Саша, ты должна знать, что Фила спас знак Аарона. Брат выжил благодаря твоему браслету.
– И ты расстроен? – грубо перебила я, выплескивая бурлившую внутри обиду. – Ты бы мог стать Хозяином. Не везет, правда, Зак?
– Меня изумляет, с какой легкостью ты делаешь неверные выводы! – через долгую паузу, наконец, произнес ведьмак и отключился, не желая продолжать оскорбительного во всех смыслах разговора.
Слово – не воробей. Со злости оговорив ни в чем неповинного человека, я почувствовала себя гаже некуда.
Слепое окно на лестнице выходило к пустующей больничной парковке. Внизу расстилалась темнота, едва‑едва разряженная тусклым фонарным светом. Лес, окружавший здание клиники, чернел беспросветным монолитом.
Скользнув мимолетным взглядом по оконному стеклу, я оцепенела от страха. Телефон выпал из ослабевших рук и в абсолютной тишине звонко ударился о кафельные плитки…
Несмотря на то, что частная клиника для старых ведьмовских фамилий отличалась почти неприличной дороговизной, кофе здесь продавался только в автомате, и тот на редкость паршивый. Однако Заккари мучился похмельем, а потому был согласен даже на отраву, лишь бы в ней имелся кофеин.
Сидя за пластиковым столиком в кафетерии, ведьмак тер виски и фантазировал, с каким блаженством растянется на кровати и провалится в сон, когда полная мучительного ожидания ночь закончится. Маленькими глоточками из бумажного стаканчика Лиза прихлебывала дрянной экспрессо и морщилась от горечи.
– Саше стоило остаться в больнице. – После долгого угрюмого раздумья ни с того ни с сего произнесла кузина. – Ты не видел порезы у нее на руке – ужас.
– Твоя заботливость меня пугает, – равнодушно оборонил Зак и с силой надавил пальцами на веки, ощутив приятную, тягучую боль. Перед глазами поплыли радужные круги.
– Вы опять поцапались?
– Чтобы ругаться, нужно хотя бы общаться, а у нас – зона отчуждения. Твое здоровье. – Блондин отсалютовал стаканчиком и опрокинул в себя остатки приторно сладкого кофе.
– Я полагала, ты перерос это.
– Говоря многозначительное «это», на что именно ты намекаешь? – холодно отозвался ведьмак.
Разговоры о бывшей подружке брата нервировали, а от выразительных взоров и многозначительных реплик кузины Заккари начинало тошнить. Как последний кретин, он сбежал из кинотеатра, поехал за такси Саши, а потом еще полчаса, куря сигарету за сигаретой, просидел в замшелом подъезде под дверьми ее квартиры. Только Зак так и не нашел в себе силы духа, чтобы позвонить в эту проклятую дверь и попросить у оскорбленной девушки прощения за розыгрыш. Ведьмак не понимал, за что именно злился больше – за абсурдное желание извиниться, или же за собственную трусость довести дело до конца.
– Ты меня понимаешь, красавчик, – пытливо разглядывая брата, вкрадчиво вымолвила кузина.
– Кошка, я слишком трезв для разговора по душам, – отрезал парень. Он дико устал, чтобы среди ночи объясняться с чрезвычайно проницательной сестрицей.
– Увиливаешь от ответа? – насмешливо фыркнула Лиза. – Ну‑ну.
Кузина отвернулась и вдруг настороженно выпрямилась на стуле, отставляя кофе.
– Что случилось? – В голосе актрисы послышалось беспокойство.
