– Кто здесь?! – Я резко оглянулась, но разгромленная комната пустовала.
Однажды мне в руки попалась забавная фэнтезийная книженция, где две половинки мозга у главной героини разговаривали между собой и приказывали бедняжке совершать всевозможные глупости. Не помню, поддакивал ли им мозжечок, но в медицинском справочнике подобное явление характеризовало запущенную форму шизофрении. Испугавшись, что последние события довели меня до раздвоения личности, я прислушалась к внутренним ощущениям, но никаких признаков безумия не распознала. Хотя, надо заметить, ни один сумасшедший не сознается, что по нему плачет желтый дом.
У стены стояли большие зеркала в богатых рамах, и в них двигалось мое отражение. Невольно припомнилось, что из гостиных Гнезда действительно исчезли все зеркала, вместо них на обоях светлели прямоугольные следы.
– Черт, – подсмеиваясь над собственным суеверным страхом, я потерла лицо ладонями и остолбенела.
Отражение не пошевелилось. Очаровательная незнакомка в облаке рыжих волос стояла, безвольно опустив руки. От ужаса перед глазами потемнело. Вокруг, будто бы, развернулся дешевый мистический триллер, где все герои дохли, как мухи, от потусторонних сил!
Двойник смотрел пристально, не моргая, и у меня затряслись поджилки. В зеркале, на рукаве светлой рубашки медленно растекались ярко‑алые пятна. Инстинктивно я схватилась за руку, но одежда была сухая, а повязка туго стягивала болезненные порезы. По ладоням отражения потекла кровь, капли срывались с кончиков пальцев, падали на нарочито потертые джинсы.
Полумертвая от страха я отшатнулась и, наступив на длинноватую штанину, уселась на пол. Взор был прикован к зеркалу, в котором застывшая рыжеволосая девушка превращалась в ужасного демона. В ее глазах клубилась чернота, искажались черты лица, сходились домиком светлые брови, у рта залегли глубокие складки, а на щеке загорелся символ – солнце с кривыми острыми лучами. Существо растянуло губы в зловещей усмешке, и у меня над ухом прошелестел голос:
Моложавое личико Кошки с соблазнительно‑сочными губами лоснилось от толстого слоя грима. Филипп вытащил актрису со съемок, и она так торопилась, что не успела умыться. Теперь, подобно сварливой старухе, сестра брюзжала всю дорогу, и в душе ведьмак молчаливо сокрушался, что не мог щелкнуть пальцами и на пару минут отобрать у ворчуньи голос.
