Что‑то в тоне Саши заставило сердце нехорошо сжаться. По спине пробежал холодок. Сквозь стекло ведьмак поймал пристальный, прожигающий взгляд свободного брата.
Было непривычно видеть у него резкие черты лица, не сдобренные силой магии. На щеке проявился прежде невидимый шрам – напоминание об укусе злобного бульдога в раннем детстве. Филипп, обычный человек, измотанный нападением демона, каким‑то чудом, казался сильнее их всех, сильнее Заккари. Как и всегда, проигрывая в поединке характеров, блондин отвернулся первым.
– Пожалуйста, – сдавленным шепотом добавила девушка на другом конце огромного города.
– Скоро буду, – буркнул он и отключил вызов.
Неторопливое такси размеренно бежало по кольцевой дороге, а Заккари слишком устал, чтобы с помощью дара заставлять водителя ехать быстрее. За окном мелькали торговые центры, высились недостроенные бетонные остовы огромных зданий, мрачные строения городских электростанций. Оставались позади мосты и развязки, километры поблескивающего черного асфальта. Город постепенно оживал, густел автомобильный поток, но за окнами еще плыла зимняя темнота.
Добравшись до нужного дома в замшелом районе города, Зак расплатился с полусонным, а потому дерганым, таксистом и вошел в жиденько освещенный подъезд. Лифт поднял ведьмака на одиннадцатый этаж, и, когда двери с грохотом разъехались, то в нос ударил резкий запах сигаретного дыма.
Дверь в квартиру Саши была приоткрыта. Проем загораживала полупрозрачная мерцающая стена, исчезавшая лишь с приглашением войти внутрь. Наверное, таким образом, природа пыталась сохранить равновесие и давала шанс обычным людям спрятаться от угрозы, исходившей от ведьмаков. На ум так и приходила затертая до дыр фраза: «мой дом – моя крепость».
Привалившись к стене и поджав колени, Саша с закрытыми глазами сидела на кафельном полу. На усталое веснушчатое лицо неряшливо падали рыжие пряди спутанных волос, в руке подрагивала тлеющая сигарета. Зная отвращение сводного брата к табаку, ведьмак сильно удивился, что девчонка, вообще, когда‑либо курила.
– Эй, ты спишь, что ли? – Осторожно позвал блондин, присаживаясь на корточки, и потрепал Сашу по коленке.
– Ты ее тоже видишь? – Бесцветным голосом отозвалась она.
– Что именно?
– Стенку вместо двери в мою квартиру.
Девушка открыла глаза, и Зак оторопел. Из‑под пелены длинных локонов на него, беспомощно и жалобно, смотрели пронзительно‑синие ведьмовские глаза.
– Бог мой… – потрясенно пробормотал он.
Саша выронила горящую сигарету и порывисто, с отчаяньем прижалась к Заккари. Он растерялся, прежде чем неловко обнять чужую подругу и с головой погрузиться в проникающее под кожу, незнакомое ощущение ее близости. Девушка, влюбленная в Филиппа, оказалась трепетно хрупкой и очень теплой. От растрепанной шевелюры, щекотавшей лицо блондина, пахло сигаретами и тонким, будоражащим обоняние ароматом.
– Что мне делать? – в ухо ведьмаку хрипловато прошептала Саша. – Что теперь будет?
Он промолчал. Заккари Вестич являлся последним человеком в мире, кто мог бы дать правильные ответы.
Я никогда серьезно не задумывалась над тем, каким именно видят реальный мир ведьмаки. Оказалось, что человеческое восприятие мало отличалось от колдовского. В Гнезде все равно было зябко и неуютно, пахло сыростью, а меня беспрестанно трясло, то ли от холода, то ли от нервного напряжения. После бессонной ночи, как обычно, гудела голова, и ломило тело.
Как будто ничего не изменилось, но фактически изменилось все. По какому‑то ужасному недоразумению я превратилась в ведьму.
Целый день прятаться в маленькой гостевой спальне, куда меня поселила Аида, было невозможно. Не решаясь спуститься в библиотеку, я постояла на лестнице, перегнулась через перила, чтобы проверить, пуст ли холл. Снизу доносились голоса родственников Вестичей.
Неожиданно раздался тихий скрип, и от страха на затылке зашевелились волосы. Но выяснилось, что ничего сверхъестественного не произошло, просто дверь в спальню Филиппа чуть приоткрылась от сквозняка. С любопытством было невозможно справиться, и, боясь оказаться застуканной на месте, я прокралась к комнате и с открытым ртом застыла на пороге.
Такой погром мне доводилось видеть только в кино! В комнате словно бы случился взрыв, или прошел ураган. Пол усеивали щепки, разломанные микросхемы, лоскуты разодранного покрывала и клочки бумаг. Из матраца на кровати, сквозь плотный слой мелких перьев, торчали пружины. Валялась разбитая телевизионная панель с потрескавшимся экраном. В колонках музыкального центра зияли дыры с жалко свисающими лохмотьями материала, словно мембраны разорвало мощной звуковой волной.
Взгляд зацепился за чудом уцелевшую маленькую сумочку, забытую мной после шабаша. Я несмело вошла, чтобы забрать клатч. Под резиновыми подошвами кед захрустели обломки вещей и мусор.
