Парк зеленел и шумел от ветра. Сквозь ветви прорывались косые солнечные лучи. Городская разноголосица проникала в тихую гавань едва слышным гулом, а воздух пах свежо и сладко, как за городом. Как в Гнезде, окруженным сосновым бором. На каменных скамьях сидели пациенты, и со стороны клиника для душевнобольных походила на самый обычный пансионат.
Катерина нашлась в самой глубине больничного сада. Рядом с ней на лавке сидел Андрей Сухов и, крепко сжимая ладошку девушки, читал какой‑то роман. Они молчали. Катя жмурилась, подставляя улыбающееся лицо солнечным лучам, и выглядела абсолютно счастливой и спокойной.
– Ты его все‑таки привезла! – обрадовалась болтушка, с хитрецой поглядывая на Филиппа. Прозвучало так, как будто она говорила именно о ведьмаке, а не о плюшевом зайце.
Андрей с хмурым видом покосился на Вестича, но все‑таки подал руку для приветствия. Тот ответил на рукопожатие с секундной заминкой. Что говорить, переступить через давние разногласия мужчинам всегда сложнее, нежели женщинам. Наверное, потому что мы все‑таки мудрее, зато в разы быстрее забываем о мудрости, а, враждуя, бьемся до последней капли крови.
– А вы, ребят, снова вместе? – без особых церемоний вопросила Катерина, забирая у меня кролика.
Мы с Филиппом переглянулись. Он как‑то подозрительно ухмыльнулся и кивнул, предлагая мне ответить.
– Филипп меня подвез, – пояснила я.
– Ясно. – Подруга зачаровано изучала нас, а потом брякнула, не подумав ни разу: – А что ты со своей машиной сделала? Уже кокнула?
От насмешки, скользнувшей во взгляде ведьмака, захотелось провалиться под землю. Кажется, у меня вспыхнули даже уши.
– Судя по тому, как ты покраснела, машина осталась рядом с универом, – заключил Андрей. Сухова можно было понять, он уже устал от моих острот, по поводу их стремительного романа с Катериной, и теперь бессовестно мстил.
– Наша мисс апатическая депрессия побоялась, что детишки по дороге отберут кролика, и не стала рисковать. – Вестич явно наслаждался неловкой ситуацией. – Так что я вызвался в охранники.
– Хрюша тебе благодарен, – лукаво промурлыкала Катя.
– Хрюша?! – с деланным возмущением воскликнул Андрей. – Ты сказала, что дала своему кролику мое имя!
Лично я считала, что парочка идеально подходила друг другу. Двух таких болтунов еще поискать надо!
Поездка от больницы до дома моих родителей заняла в разы больше времени, чем обычно. Кажется, мы не пропустили ни одной пробки из тех, что вечер за вечером в любую погоду сковывали проспекты и улицы города. Складывалось ощущение, будто Филипп нарочно выбрал самый длинный и неудобный маршрут. Но мне все равно не хотелось выходить из машины, когда ведьмак остановился напротив моего подъезда.
– Ну, пока? – с вопросительной интонацией, неуверенно пробормотала я и едва удержалась о того, чтобы пригласить Вестича на чай или на кофе. Ну, или еще на что‑нибудь, хотя бы на очередную дружескую беседу.
– До встречи, Александра. – Согласился парень.
Снова последовал неловкий, целомудренный поцелуй в щеку, вызвавший в Вестиче издевательскую улыбочку. Определенно, он развлекался, следя за моими безуспешными стараниями вести себя по‑приятельски.
– Не пропадай, мой конопатый друг, – прощаясь, подмигнул Филипп.
Когда я поднялась домой, то, спрятавшись за занавеской, выглянула в кухонное окошко. Во дворе гуляли мамаши с детьми, ребятня носилась по детской площадке, проезжали автомобили соседей, а пятачок перед подъездом уже пустовал.
Ведьмак уехал, и меньше всего я ожидала обнаружить его на пороге, когда неожиданно квартиру огласил настойчивый звонок в дверь. Опираясь рукой о косяк, Филипп тяжело дышал, как будто поднимался до одиннадцатого этажа по лестнице. Губы были крепко сжаты, а лицо заливала смертельная бледность. У меня нехорошо екнуло сердце.
– Можно войти? – хрипловато спросил он.
– Конечно. – Поспешно согласилась я. – Входи.
Вестич ворвался в нашу маленькую прихожую, как ураган. В гробовом молчании, сцепив пальцы на затылке, он замер в распахнутых дверях гостиной. Солнечный свет очерчивал контуры высокой, крепкой фигуры, и чудилось, будто вокруг ведьмака мерцает желтоватая аура. Его напряжение ощущалось даже на расстоянии.
– Филипп, – осторожно позвала я, разглядывая затылок парня, – что‑то случилось?
– Ты можешь не перебивать меня и просто послушать?! – раздраженно рявкнул он.
– Не могу, потому что ты молчишь!
Вестич глубоко вздохнул и, сунув руки в карманы, повернулся. Мы смотрели глаза в глаза, а от дурного предчувствия у меня все сильнее подводило живот.
– Ты забыла свой браслет в Гнезде, – наконец, вымолвил Филипп и протянул знакомую веревочку с железными бусинами.
– Да, собственно, я его не забывала… – сморщившись, смущенно призналась я.
– Знаю. – Прожигая меня тяжелым взглядом, ответил тот. – Возьми! Это древний оберег, а не простое украшение.
– Отчего меня оберегать? – удивилась я, не желая даже прикасаться к подаренному Заккари украшению.
– От мертвецов, – последовал короткий ответ.
