В преддверии майских праздников декан торжественно разорвал на мелкие клочки приказ о моем отчислении. Все еще не веря в избавление от висевшего над головой «дамоклова меча», я шагала по шумному коридору факультета и прижимала к боку ядовито‑розового кролика, купленного в подарок лучшей подруге взамен потерянного.
Вокруг волновался студенческий океан. Из динамиков, прилепленных под потолком, лилась бодрая мелодия. Музыка в коридорах являлась нововведением, но у ректора точно начиналась мигрень от университетского радио, раз в час передающего тяжелый рок.
Я как раз проходила рядом с приемной ректората, когда неожиданно дверь отворилась, выпуская из кабинета высокого брюнета в ярко‑зеленой тенниске. Чтобы узнать Филиппа, потребовалось некоторое время – синеглазый и загорелый, он походил на иностранца.
– Саша? – Ведьмак сверкнул белозубой улыбкой.
– Привет.
Конфузясь, мы по‑приятельски обнялись. Едва не поцеловались в губы, по‑птичьи ударились носами и, словно обжегшись, торопливо отстранились. Мое сердце грохотало отбойным молотком, и предательски порозовели щеки.
– Ты что здесь делаешь? – изображая удивление, спросила я.
– Восстанавливался в магистратуре.
– Серьезно?
– Еще как серьезно. Разве я не похож на студента? – кривовато ухмыльнулся Филипп и поправил кожаную сумку на плече, наверное, по стоимости сопоставимую с моей годовой стипендией.
– Вообще‑то, не особенно, – протянула я и специально отошла на шаг, будто прикидывая на глазок, сколько в Вестиче «обычности». Он напоминал небожителя с журнальных разворотов. Внешность ослепляла глянцевой красотой, как если бы лицо отретушировали в специальной компьютерной программе. Что за Сила в нем вспыхнула? Вопрос на миллион очков. Похоже, сам Филипп столь кардинальных изменений не замечал или не придавал им значения.
– Сначала я честно пытался очаровать ректора, – с иронией продолжил визави, – но когда он в десятый раз отказал, то сдался и зачаровал.
– Очень по‑человечески, – хмыкнула я.
– Я отдыхал на островах, – вдруг поделился он и поспешно добавил: – С Кошкой, конечно. Она снимала клип на эту свою песню, а я увязался за компанию.
– И как?
– Скверно. – Филипп закатил глаза. – Ты знаешь Лизин характер. Она умеет превратить отдых в сплошной стресс.
Смущенно улыбаясь, мы замолчали. Дружеская беседа окончательно исчерпала себя, и пауза затянулась до неприличия.
– Ну, мне пора, – вздохнула я. – Увидимся.
– До встречи, Александра. – Вестич согласно кивнул, но стоило отойти на пару шагов, как меня остановил его оклик: – Если хочешь, могу подвезти тебя.
– Я еду к Катерине, – заявила я, намекая на розового кролика в руках.
– Это новый кролик или старого нашла? – пошутил парень. Игрушка ему явно не нравилась – возможно, навевала не слишком‑то приятные воспоминания.
– Новый, – уверила я. – И мне нужно в дурдом.
– В дурдом с новым розовым кроликом? – переспросил Вестич. – Звучит неплохо.
На улице сочными красками цвела теплая весна. Погода наладилась, и город зазеленел. Перекидываясь ничего незначащими шуточками, мы добрались до преподавательской стоянки, где нежилось в солнечных лучах блестящее спортивное купе.
– Извини, я сегодня на спичечном коробке. Перетерпишь? – Парень галантно открыл передо мной дверь машины, но тут же предложил: – Обещаю не гонять, но если хочешь, поедем на метро.
– Ты обещал меня подвезти, а не проводить! – отказалась я от поездки в душной подземке. – Не переживай, автомобилей я больше не боюсь, у меня теперь фобия поинтереснее – темнота.
– Но тем проще, что страх проходит, стоит включить свет, – с деланной беззаботностью уверила я и, пряча глаза, забралась в комфортный салон.
Темнота не пугала, вовсе нет, а вызывала буквально животный ужас. Каждая ночь погружала меня в бесконечные, сумбурные кошмары, в которых оживали мертвецы. И во сне всегда властвовала беспросветная тьма. Ни уличных фонарей, ни солнца, только огонь, разбитая машина и давно погибшие люди…
Мы ехали по запруженным проспектам, и ни о чем не говорили. С Филиппом было приятно помолчать, не чувствуя никакого смущения. Длинные паузы заполняла музыка. Тут заиграла знакомая песня о мире, в котором никогда не умирают хрупкие бабочки. Вестич увеличил громкость, просто нажав на руле кнопку. Никаких ведьмовских фокусов: щелчков пальцами или прочего. Жест, присущий обычному человеку, немало позабавил.
