Я уже ожидал снова увидеть благодарных сельчан, но сейчас меня ждала несколько другая картина — возле машины красовалась кучка всевозможных подношений, вплоть до солёных грибов и тушёнки из кролика. Возникло подозрение, что последнюю подсунул тракторист, но я не был в этом уверен. Хорошо хоть в этот раз обошлись без живности.
— Сельским лекарем что ли стать? — задал я риторический вопрос, распихивая подарки по коробкам, освободившимся от физраствора.
— Но-но! — прокрутил у меня перед носом пальцем Юдин. — Ты это брось! Тебе ещё медицинский университет на ноги ставить. Вот пойдёшь на пенсию, тогда чеши в свою деревню, зарабатывай солёные грибы и квашеную капусту.
— Думаешь, что на пенсии меня оставят в покое? — усмехнулся я.
— Нет, это ты всех оставишь в покое со своим фонтаном идей! — выпалил Юдин и показал мне язык. С небольшим налётом, кстати.
— Ах это я никому покоя не даю? — воскликнул я, делая к нему шаг, чтобы отвесить смачный щелбан.
— А что, не так? — удивился Илья, вовремя сделав шаг назад и снова показывая мне язык. — Не догонишь!
Он снова увернулся от щелбана и пулей влетел в кабину микроавтобуса, быстро закрыв за собой дверь.
— Детский сад, — усмехнулся я, закрывая дверь багажника и пошёл садиться за руль. — Сам хотел со мной работать, не фиг жаловаться.
— Чего? — переспросил Юдин, который уловил только финал последней фразы.
— В лоб получишь у меня, вот чего! — сказал я, но язык показывать не стал, перед Поляковым и Лукашкиным как-то не солидно, вот были бы одни…
У нас ещё был шанс оставшиеся две деревни посетить засветло, и мы решили поторопиться. Немного не доезжая до злополучной лужи, тракторист подсоединил трос к микроавтобусу и протащил нас на буксире, как пёрышко.
— Ну дальше сами! — прокричал мужчина, отцепив нас от трактора. — Дальше дорога нормальная.
Мы дружно помахали ему руками, выходить из машины в грязь, чтобы попрощаться, желания никто не изъявил. Теперь курс на Нурму и Мылу. Если мы там быстро справимся, то можно будет сегодня ночевать в своей кровати, за пару часов до Питера доберёмся.
Первой мы добрались до Мылы, которая насчитывала всего пару десятков домов. Крайне тяжёлых пациентов здесь было всего двое, с ними мы провозились дольше всего. Главное отличие местных пациентов от всех предыдущих состояло в том, что почти половина тяжело заболевших уже начали подниматься с кровати. Я сначала не поверил, но все родственники больных в один голос твердили, что лежавшие недавно пластом и с трудом открывавшие глаза, постепенно стали отходить и уже могли сидеть в кровати. Всё равно мы их стороной не обошли, процедура очистки лёгких от болезни произведена у всех, просто с этими было быстрее и капельницы им уже были без надобности.
Соболев, как неутомимая пчёлка, собирающая нектар, брал анализы у всех подряд, у больных и у здоровых. Даже нам предоставили ещё пару подстреленных лис.
— Вы всё-таки поверили, что лисы во всём виноваты? — спросил я у него, когда он закупоривал очередную пробирку.
— Пока нет, — упорствовал эпидемиолог. — Но любую теорию надо или подтвердить, или опровергнуть. Скоро всё встанет на свои места. Я тут с пробирками второй день бегаю, а теперь попробуйте себе представить, сколько мне теперь с ними работы предстоит.
— У вас там вроде подчиённых достаточно, — высказал Илья, — есть кому перепоручить, не один ведь будете заниматься.
— Народу хватает, да смышлёных не много, — вздохнул, грустно улыбаясь, Василий Иванович. — А тут дело особой важности, самые ответственные манипуляции придётся делать самому.
— Ну мне-то потом расскажете, что удалось нарыть? — спросил я.
— Даже раньше, чем Обухову, — усмехнулся Соболев. — Вы мой главный помощник и поддержка, мы и окончательные выводы будем делать вместе, для меня ваше мнение важно.
— Спасибо, — кивнул я немного растерянно, не ожидал от него таких откровений. — У меня просто есть кое-какие мысли по поводу предотвращения подобных эпидемий, но сначала мне нужен результат от вас.
— Скоро он будет, обещаю, — ответил Соболев.
В Нурме мы закончили с пациентами ближе к восьми вечера. Когда вышли из последнего дома, сразу стащили с себя успевшие опостылеть противочумные костюмы, отошли за околицу, сложили их в кучу и торжественно сожгли, как чучело на Масленицу. От предложенного сельчанами ужина отказались, решив перекусить по пути своими припасами, очень уж хотелось попасть домой. На половину опустевшие коробки с физраствором, теперь плотно были забиты подарками сельчан.
— Ну наконец-то! — выдохнул Илья, когда колёса микроавтобуса с труднопроходимого просёлка выкатились на ровный асфальт. — Даже не знаю, что я хочу больше, есть, спать или в душ.
— Ну с едой-то проблем вроде нет, — сказал я. — Растребушите там наши запасы. Жаль только чая горячего нет.
— Дома чай попьёшь, — буркнул Юдин, открывая консерву с ветчиной. — А здесь и вода сойдёт. Будешь бутерброд?
— Два, — сразу ответил я.
— Ишь, разгубастился! — хихикнул Илья. — Сначала по одному сделаю, потом по второму.
