Не думал, что можно есть бутерброд с консервированной ветчиной с таким удовольствием. Вспомнил студенческие годы в прошлой жизни, когда порой и просто кусок хлеба с кефиром был за счастье. Педаль газа я топтал нещадно. По моим расчётам, окружную Питера мы пересечём через полтора часа, а если постараться, то и раньше.
Въезжая в Питер, я уже предвкушал поход в душ и родную постель. Неожиданно значимый промежуток времени был занят разбором содержимого багажника. Я решил разделить всё, что нам надарили сельчане поровну. Обошлись, правда, без аптекарских весов. Остатки запасов медикаментов и противочумников внесли в госпиталь. Освободившиеся от физраствора и средств защиты коробки приняли в себя всё многообразие продуктов, что были преподнесены нам в знак благодарности жители сёл, где мы побывали. Получилось каждому по две коробки и по два пакета. Из супермаркета я бы столько не принёс.
Илью я подвёз до дома, так как это было совсем недалеко от госпиталя, остальных отправил по домам на такси.
— Это чего это? — спросила, выпучив глаза, Маргарита, когда я практически волоком втащил в прихожую с крыльца свою долю сельских даров. — Это откуда всё?
— Представляю вашему вниманию лучший набор продуктов от производителя! — заявил я бодрым голосом, как в рекламном ролике. — Прямо с грядки к вам на стол!
— У нас чего, дома продуктов нет? — недовольно пробурчала Маргарита, сурово глядя на меня из-под нахмуренных бровей. — Кто это вам всё всучил? Заставили купить в нагрузку к бинтам?
— Я не потратил на это ни одной копейки, — улыбнулся я. — Разве что только на бензин, чтобы туда доехать. Давай отнесём всё на кухню. Настя ещё не спит?
— Настюха? — переспросила зачем-то Маргарита, я кивнул. — Не спит Настюха, порядок на кухне наводит, а теперь ещё это всё, бедная девочка.
Я, пожалуй, в первый раз слышу, чтобы Маргарита её жалела.
— Привет, братишка! — пискнула вбежавшая в прихожую Катя и повисла у меня на шее. — Как ты?
— Устал очень, Кать, а так всё нормально, — ответил я, крепко обнял и поцеловал сестру в щёчку.
— А что это ты привёз? — спросила она, с интересом заглядывая в коробку.
— Сало, мясо, тушёнка, грибы, соленья, пирожки и мой бюст, — перечислил я всё, что запомнил.
— Твой бюст? — искренне удивилась Катя. — А не рановато?
— Один местный житель решил, что в самый раз, — рассмеялся я. — Поставим на пьедестал в прихожей, пусть людей пугает.
— Ого! Очень даже неплохо! — восхитилась Катя, распутав мешковину, в которую был замотан бюст. — Целый день позировал? А я-то думала, чем ты там занимаешься? А оно вон что.
— Если я ему и позировал, то только когда спал сидя за рулём, — улыбнулся я. — Всё остальное время моё лицо закрывал респиратор.
— Хорошая работа, — сказала Катя, рассматривая деревянную копию моего лица. — Надо будет лаком покрыть. Беру это на себя. У себя в кабинете потом поставишь.
— И буду смотреться в него вместо зеркала, — усмехнулся я.
— Тогда надо было сделать его лохматым, — хихикнула Катя. — Чтобы ты постоянно хотел поправить причёску.
— Саша! — услышал я со стороны коридора мамин возглас.
Она добежала до меня, крепко обняла и припала лицом к моей груди. Следом за ней подошёл и отец, остановившись в метре от неё и довольно улыбаясь.
— Вы меня так встречаете, словно я с войны вернулся, — сказал я, улыбаясь. — Всего лишь небольшая командировка в поля.
— Ты же не чесотку ездил лечить, — сказала мама.
— Ну да, чесотка — хорошая болезнь, — усмехнулся я, — почесался и ещё хочется.
Мама как-то странно посмотрела на меня и немного отстранилась, словно я этой прекрасной болезнью в данный момент обладаю. У них тут никто не слышал такой шутки что ли? Тогда про геморрой лучше не буду говорить.
— Ты есть хочешь? — спросил отец. Самая лучшая фраза, которую я услышал дома этим вечером.
— Очень! — честно признался я.
— Так чего же ты молчишь⁈ — воскликнула мама, взяла меня за руку и потащила в столовую.
— А раньше об этом не спрашивали, — хмыкнул я, отдав на ходу Маргарите плащ и шляпу.
Откуда-то материализовался Котангенс и, выполняя под ногами сложные танцевальные па, пытался препятствовать моему продвижению. Спасла Катя, она подхватила рыжего на руки и уберегла меня от неизбежного падения.
Настюха обрадовалась моему появлению больше, чем Маргарита и сразу начала суетиться у плиты, разогревая мне ужин. Уплетая мясной рулет с картошечкой и салатиком, я рассказывал буквально смотревшей мне в рот семье о своих похождениях.
— Я практически уверен, что лисы имеют значение, — задумчиво сказал отец, когда я закончил. — Ждать осталось недолго. Насколько я знаю Соболева, спорные вопросы его раздражают и интересуют больше всего. Наверняка первые пробирки, которые он завтра откупорит будут именно эти три, где находятся мазки из зева лис.
— Я тоже так думаю, — кивнул я, переходя на чай со штруделем. Все так внимательно следили за моими движениями, что я решил и им предложить: — Присоединиться не желаете?
Все дружно покрутили головами.
— Мы буквально полчаса назад ещё чай пили у камина, — пояснила мама.
