— Понятно, — задумчиво произнёс Курляндский. Может мне показалось, но он на меня смотрел с какой-то жалостью что ли. — Такой же энтузиаст с горящим сердцем, каким когда-то был я. Эх, как давно это было. И как у нас любят всеми правдами и неправдами сбить таких Данко со своего пути самопожертвования. Слышал, тебе удалось легализовать метод тонких потоков магической энергии. Я конечно рад за тебя, но жди подводных камней. Не дадут тебе просто так это продвигать.
— Но, Готхард Вильгельмович, мне же министерство прислало разрешение, — пожал я плечами, хотя и у самого было такое же предчувствие, как озвучил только что Курляндский. — Кто пойдёт против министерства?
— Против министерства никто не пойдёт, — ухмыльнулся он. — Пойдут против тебя. Так что всегда будь готов к какому-нибудь подвоху от тех, кто сейчас промолчал. Поверь мне, старику, они просто так от своей позиции не откажутся. Я на самом деле за тебя переживаю, очень ты похож на меня молодого. Я половину унаследованного замка после внезапной смерти родителей переделал под лаборатории. Разработал хренову тучу новых препаратов, которые должны были в корне изменить положение дел в медицине. И что я получил? Запрет на деятельность и изгнание. Живу вот теперь в полуразрушенном здании. Думаешь у меня слезу не точит, когда я вижу, что та красота и роскошь, к которой я привык с детства, превращается в тлен? Того небольшого заработка, который я сейчас имею от небольших не совсем официальных заказов мне только и хватает на поддержание в нормальном состоянии нескольких комнат, а на остальное я потянуть не могу. Вот если ты сможешь добиться легализации препаратов, тогда уже можно будет поставить производство на поток. Может я ещё успею восстановить свой дворец, пока он совсем не рассыпался.
Завершив свою пламенную речь, Курляндский воткнулся взглядом в скатерть прямо перед собой, не глядя взял с тарелки пирожок и начал задумчиво его жевать. Мы с дядей Витей в молчаливом согласии решили его пока не трогать и, воспользовавшись моментом, подлили себе ещё чая и отрезали по второму куску торта. В идеальной тишине. Так я чай ещё не пил.
— Ты знаешь, Саш, — сказал вдруг, нарушив тишину, Курляндский, оторвав взгляд от медитативной точки на скатерти и пристально уставившись на меня. — Хоть мои финансовые дела и не очень пока, но я не буду брать с тебя денег за эти препараты. Ужму пока бюджет на заморские деликатесы, картошка с солёным огурцом, да жареным карасём и корюшкой — очень даже вкусно и полезно. Делай своё правильное дело, а я сделаю всё, что ты попросишь. Вот когда у нас всё получится, тогда и устроим пир горой с лангустами и каракатицами, договорились?
Я молча кивнул, так как сидел ошарашенный и самой речью, и внешними изменениями Курляндского. Передо мной сейчас сидел совсем другой человек. Не было уже привычного выражения пренебрежения, презрения, брезгливости. Сейчас на меня смотрели умные и немного грустные глаза. Лицо серьёзное с решительно поджатыми губами. Весь его вид говорил, что он готов на всё, что угодно, для достижения великой цели, которую однажды перед собой поставил, но не смог тогда её достичь.
— Готхард Вильгельмович, — сказал я, нарушив звенящую тишину. — У меня к вам есть ещё одна просьба. Точнее даже не у меня, а у знахарей скорой помощи. Нужен какой-нибудь анестетик, который можно наносить не на рану, а, например, на голеностоп или колено при растяжении или вывихе, чтобы облегчить страдания больного. Я вот подумал, можно наносить какую-нибудь быстроиспаряющуюся жидкость, которая за счёт скорости испарения и будет охлаждать.
— Ты и до этого дочитал? — улыбнулся Курляндский. Даже эта улыбка была совершенно другой. — Сделаю. Немного есть, но слишком мало. Завтра заезжай, я сделаю. Реагенты исходные есть, насколько я помню.
— Отлично, — кивнул я, удивившись такой скорости решения вопроса. Про то, что до этого момента я его книгу ещё не дочитал, я решил промолчать. Не скажу же, что знаком с таким средством по опыту прошлой жизни. Если не ошибаюсь, в вычурных ампулах с носиком сбоку был хлорэтан. Сейчас продают в аптеках смесь газов, которые в итоге оказывают такое же охлаждающее действие. — Тогда завтра после четырёх, подойдёт?
— После четырёх? — нахмурился Готхард Вильгельмович. — Ладно, постараюсь успеть. Тогда начну наверно прямо сейчас. Если у вас нет больше никаких вопросов.
Вопросов мы пока не имели, а если и имели, то лучше оставим на следующий раз. Лизонька вывезла грузовую тележку с коробками, которые должны были пополнить мои запасы уже применяемых препаратов. Мы с Виктором Сергеевичем загрузили всё это в микроавтобус, попрощались с трансформированным в нормального человека Курляндским и поехали в офис Кораблёва. Дядя Витя решил покататься со мной развлечения ради.
