У Насти глаза что только из орбит не вылезли. Кругом разруха и ремонт, а здесь шикарные богатые апартаменты для приёма знатных гостей. Курляндский всё в той же манере сказал нам, куда сесть и вышел через другую дверь.
— Очень странный он, этот твой знакомый гений, — тихонько сказала Настя, когда в комнате мы остались одни. — Так он кто есть на самом деле?
— Великий княже, — ответил я и тихо рассмеялся. — Ты не переживай, я сам к нему никак не могу привыкнуть. Он то злой пещерный тролль, то добрый дедушка, то деловой человек, в прошлый раз был само благородство и высший этикет, а сейчас строитель. Что точно могу сказать, в какой бы он ни был ипостаси, с уважением относится к культурному интеллигентному общению с ним, хотя сам иногда ведёт себя не очень культурно, но это можно пережить, не критично.
— То есть не обращать внимания на возможные грубые выходки и выпады и вести себя прилично, так? — решила уточнить Настя.
— Именно так, — кивнул я. — Это работает безотказно.
Дверь в дальнем углу открылась и перед нами предстал прилично одетый Курляндский. Только это был не шитый золотом сюртук, что больше подошло бы по статусу, а достаточно дорогой, но простой костюм бизнесмена.
— Какой чудесный день сегодня, не правда ли? — сказал он, напялив на лицо дежурную улыбку делового человека и уселся за обеденный стол, словно это стол переговоров.
— Да не то слово, Готхард Вильгельмович, — с иронией ответил я. — Одни чудеса кругом, только и успевай рот разевать. Хорошо хоть мухи ещё не проснулись, а то заодно и поужинал бы.
— Что-то не так, Александр Петрович? — обеспокоенно спросил он, изменившись в лице. Так наверно выглядит коммерческий директор предприятия, когда ему сообщают, что сделка под угрозой.
— Ну почему же, — я развёл руками, словно не понимаю, о чём он говорит. — Всё так. Есть только один вопрос, с чего это вам сегодня вздумалось надеть строительный комбинезон и каску?
— Ох, ну это отдельная история, но, если вы никуда не торопитесь? — он выжидательно посмотрел на нас с Настей, сложив ладони домиком на уровне груди.
— Нет, не торопимся, — ответил я за двоих, и мы дружно покачали головой.
— Когда в прошлый раз мне делали ремонт и чуть не сделали из дворца свинарник, хорошо, что ты, Саша, помог пресечь это безобразие, я принял решение в следующий раз появляться в ремонтируемых помещениях в такой же одежде, что и на рабочих. Спросите с какой целью? Да всё очень просто. Когда я выходил посмотреть на работу в обычной одежде, они сразу улавливали этот момент и начинали имитацию бурной деятельности. А вот если выйти в таком, то они это понимают не сразу и можно понять кто и чем занимается на самом деле.
— А сейчас пригодилось? — хмыкнул я. Зная Шапошникова и его людей, здесь такой способ контроля без надобности.
— А сейчас нет, — Курляндский развёл руками и задумчиво уставился в стол. — Я не знаю, что это за люди, но они работают и работают, и не обращают внимания, в дорогом сюртуке я вышел к ним или в комбинезоне, представляете? Абсолютно всё равно! Это какой-то новый биологический вид что ли. Типа «строитель неутомимый обыкновенный».
— Я тоже неоднократно думал об этом, — улыбнулся я. Наш фармацевт постепенно выходил из образа и уже больше походил на удивлённого странными жизненными обстоятельствами доброго дедушку в дорогом официальном костюме. — В голове не укладывается, как можно столько пахать без остановки.
— Ага, — всё так же задумчиво кивнул Курляндский. — Но я по этому поводу без претензий, даже наоборот очень рад. Ремонт движется семимильными шагами, только успевай деньги отстёгивать.
— Вам хватает? — на всякий случай решил я уточнить.
— Не беспокойся, Саш, хватает, — махнул он рукой. Ну вот, уже и на имя перешли, совсем хорошо. — Ты, кстати, не познакомил меня со своей девушкой.
— Знакомьтесь, Анастасия Фёдоровна Вишневская, — торжественно заявил я. Настя встала и изобразила изящный реверанс.
— Настя Вишневская? — немного испуганно спросил Курляндский. — Бедная девочка.
— Чего это я бедная? — слегка опешила Настя.
— Ну ты же сирота, родителей убили, наследства лишили, — перечислял он, загибая пальцы. — Ужас, да и только.
— Мои родители погибли в море на яхте, — возразила Настя, но уверенности в её голосе поубавилось.
— Да, это официальная версия, — кивнул старик, сохраняя скорбное лицо. — Пусть будет так.
— И фамильный дворец скоро должен ко мне вернуться, — не сдавалась Настя. — А вам что-то известно о смерти моих родителей?
— Это официальная версия, — повторил Курляндский и я понял по выражению лица, что из него больше ничего на эту тему не вытащишь, даже клещами.
