В предвкушении особенной прогулки я потирал руки. Главное чтобы Валерий Палыч не перестарался с инициативой знакомств с прохожими, хотя, иногда не помешает, как в случае с Кабаном, например. Для начала мы решили отвезти его в столь понравившуюся нам оранжерею Трегубовых. Я очень убедительно попросил его оставаться невидимым и не высказываться вслух, пока мы оттуда не выйдем.
Не всегда люди могут сдерживать свои эмоции, причём не только отрицательные, но и положительные. Вот и Валерий Палыч разок не смог сдержаться. Когда мы подошли к особо нарядному цветнику, над которым порхали крохотные колибри, из казавшегося пустым пространства прозвучал восторженный возглас:
— Твою мать, как же красиво!
Сказано было не особо громко, но в тишине оранжереи это прозвучало почти как пушечный выстрел. Даже порхание колибри на какое-то время стало не слышно. Стоявшая ближе к цветнику пожилая дама медленно повернулась ко мне и смерила презирающим взором.
— Извините, не удержался, — невинно улыбнулся я. — Так ведь красота-то какая!
Выражение лица дамы несколько смягчилось, признание в любви к прекрасному частично сгладило отрицательное впечатление от невоспитанности и несдержанности. А я молился про себя, чтобы у Валерия Палыча не возникло желание отвесить ей смачный пендель. Надеюсь, что он этого сделать просто не может, иначе инцидент давно произошёл бы, я его знаю.
Дальше просмотр экспозиции прошёл без приключений. Но я просто нутром чуял, что Палычу надо срочно высказаться. Мы отошли в безлюдный переулок, и я попросил его выйти наружу. Перед нами материализовалась полупрозрачная фигура.
— Извини, Сань, не удержался, — пожал он плечами.
— Ничего страшного, — хмыкнул я. — Вроде обошлось.
В этот момент в переулок хотела свернуть юная парочка, но, увидев нас, девушка издала визг на грани ультразвука, и парочка моментально транклюкировать дальше по улице, словно их здесь и не было.
— Безобразие какое-то, — пробурчал Валера, вновь становясь невидимым. — Нигде нельзя поговорить без свидетелей. Спасибо, ребята, за яркие впечатления, я уже готов к новым. Что там у нас дальше по плану? Эрмитаж? Я там, кстати, ни разу не был.
— С Эрмитажем мы, к сожалению, в пролёте, — сказал я, глянув на часы. — До закрытия остался час, а пока мы доберёмся, припаркуемся и купим билеты, останется полчаса. Туда надо идти с утра и желательно с тормозком.
— Тормозок то зачем? — удивился Валера. — Прошлись по комнатам, посмотрели на экспонаты и на выход.
— Сразу видно, что ты ни разу там не был, — усмехнулся я. — Я первые два часа осмотра тоже не понимал, зачем в каждом зале стоят диванчики и лавочки для посетителей, а ещё через час с удовольствием одним из них воспользовался.
— Понял, — сказал призрак. — А при первом взгляде со стороны так не скажешь.
— Это ты просто близко к нему не походил, — сказал я.
— Так, мальчики, не спорьте! — вмешалась Настя. — В Эрмитаж и правда сегодня уже не стоит идти, а вот в музей восковых фигур при Кунсткамере сходить можно, они допоздна работают.
— Музей восковых фигур? — удивлённо произнёс призрак. — Обалдеть! Никогда не видел.
— Что, правда? — не меньше него удивилась Настя.
— Ну я слышал, что такое существует, но там, откуда я родом, не было ничего подобного.
— Как скучен мир, из которого ты сюда попал, — хмыкнула Настя.
Немного обидно, но она же не знает, что я тоже из этого мира и в Советском Союзе моды на восковые фигуры не было, чтобы не составлять конкуренцию главному экспонату страны, находящемуся на Красной площади. А может я просто не знал об их существовании, впервые увидел только в конце девяностых.
Валера спрятался в свой транспортировочный контейнер, я ещё немного поделился с ним энергией перед тем, как спрятать за пазуху, и мы поехали в сторону Кунсткамеры. В нашем мире там только экспонаты с раскопок каких-то племён и выставка заспиртованных уродцев, значит здесь будет интереснее.
Когда мы вошли в начало экспозиции, я вытащил пробирку из-за пазухи и обомлел, кристал слабо светился жёлтым. Я начал вертеть головой в поисках призрака, но прямо возле уха раздался тихий шёпот:
— Я здесь, Саня, всё нормально, не переживай, — прошептал Валерий Палыч.
Я молча кивнул головой, и мы пошли знакомиться с экспонатами. В принципе всё традиционно — знаменитые деятели прошлого, цари и императоры, современные певцы и общественные деятели, действующий император со своей свитой. У меня мурашки по спине пробежали, когда я рядом с императором увидел Михаила Игоревича, который стоял, как живой, и смотрел прямо на меня. Подмывало спросить его о самочувствии.
