Я протянул ей свою, девушка несколько мгновений помедлила, потом нерешительно положила свою ладонь на мою. Я просканировал её магические сосуды и ядро. Они значительно уступали тому, что было у меня на момент попадания в это тело, но для знахаря этого слишком много. Она точно не уступала Сальникову и Рябошапкину, а ведь ещё такая молодая. Если развивать это всё должным образом, то можно переплюнуть нерадивых лекарей, которые развитием своего дара почти не занимаются.
— А у вас хороший потенциал, Оксана Фёдоровна, — сказал я, отпуская её руку. — И большие перспективы профессионального роста.
— С таким ядром? — искренне удивилась девушка.
— Вы знаете сказку про гадкого утёнка? — спросил я, улыбаясь.
— К сожалению нет, — пожала она плечами.
— Так вот, гадкий утёнок имеет все шансы превратиться в прекрасного лебедя. Надо лишь постараться. Очень сильно постараться, но я уверен, что эти усилия будут не напрасны, у вас всё получится.
— Вы такое говорите, — рсстрогалась девушка, на глаза навернулись слёзы. — Но мне так слабо в это верится.
— Поверьте, мои слова не пустые, — хмыкнул я и подошёл к шкафу, где у меня стояли несколько переизданных экземпляров той самой книги по медитации, которую мне однажды дал почитать Виктор Сергеевич и которая является одной из моих настольных книг. Я вручил книгу знахарке. — Когда вы дойдёте до последней страницы, ваши способности к исцелению будут превосходить даже некоторых лекарей. Теперь всё будет зависеть только от вас.
— Спасибо, Александр Петрович! — воскликнула девушка, схватила книгу и повисла у меня на шее. — Ой, простите, что я делаю?
Она тут же отпрянула от меня, залилась краской и уставилась в пол прямо перед собой.
— Оксана Фёдоровна, не надо так переживать, ничего страшного не произошло, вы меня ничем не обидели.
— Правда? — она робко приподняла голову, посмотрела на меня исподлобья, потом снова уставилась в пол. — Простите меня, несдержанную дурочку!
— Вот и не правда, — хмыкнул я. — Дурочку я не позвал бы на работу, так что не надо на себя наговаривать. Вы одна из самых сообразительных знахарок Санкт-Петербурга.
Девушка наконец улыбнулась и чуть приподняла голову, чтобы посмотреть на меня.
— Спасибо! — пролепетала она.
— А теперь Прасковья отведёт вас в ваш кабинет. Ждём от вас плодотворной работы. Все первичные сосудистые пациенты записываются сегодня именно к вам. А в два часа не забудьте прийти на первую лекцию.
— Да, конечно! — обрадовалась она, изобразила реверанс и убежала к секретарше.
— Хорошая девочка, — сказал Валерий Палыч, частично материализовавшийся в кресле, где только что сидела знахарка. — Не гордая и не зазнавшаяся.
— Это дело наживное, Валер, — усмехнулся я. — У неё всё ещё впереди.
— Ну не наговаривай, — махнул он рукой. — Не все ведь такие. Ты вон и с князьями общаешься, а всё равно не зазнался, не смотришь на людей свысока, даже когда это положено. Взять того же Кузьму Никитовича, ты же никогда не смотрел на него свысока. Просто сказал его отмыть и переодеть и разговаривал, как с человеком. Он до сих пор об этом периодически вспоминает и приговаривает каждый раз «золотой человек наш Александр Петрович».
— Так, хватит, не начинай, — отмахнулся я, никогда не научусь адекватно воспринимать даже заслуженные комплименты, чувствую себя неловко. — Обычный я человек, вот и всё.
— Ты рождённый в СССР, как и я, поэтому, даже став императором, не станешь смотреть на людей свысока, потому что ты видишь людей, а не рабов или скот.
— Закругляйся, Валер, — покачал я головой. — Далеко тебя занесло.
— От родного дома-то? — хмыкнул он. — Да, очень далеко. А говорю я всё верно и возразить тебе нечего, так?
— Пойду-ка я лучше работать, — вздохнув сказал я. — Меня там уже Жеребин ждёт.
— Тогда с Богом! — сказал Валера. — Только светя другим, сам не сгорай.
— Постараюсь, — хмыкнул я и направился в сторону манипуляционной.
Когда вошёл в рабочий кабинет, на манипуляционном столе уже лежал пациент, готовый к вмешательству, рядом с ним медсестра Светлана и Константин Фёдорович.
— Доброе утро, Александр Петрович, — улыбнулся коллега. — С вашего позволения я уже осмотрел первого пациента для определения тактики вмешательства. У него преобладает центральный тип стеноза, выраженное сужение подвздошных артерий и общих бедренных, а дальше стеноз значительно меньше.
— Отлично, — кивнул я. — Тогда начинаем, вы убираете бляшки, а я ловлю эмболы.
Мы с Жеребиным заняли исходные позиции, я положил ладонь на подколенную артерию, ниже здесь нет необходимости. Даже в подколенной бляшки есть, но закрывают просвет не больше, чем на треть. Да, она самая, болезнь Лериша.
