Рядом с уже знакомой мне знахаркой стояла ещё одна, такая же молодая, но очень старающаяся выглядеть старше своих лет. Светлые волосы собраны в высокий пучок, оставив лишь две вьющиеся пряди на висках, строгий макияж и угловатая оправа очков. Строгий деловой костюм вместо обычного платья на выход завершали образ, который больше соответствовал не знахарке, а какой-нибудь бизнес-леди или строгой учительнице.
— Ну здравствуйте, Анна Семёновна, — улыбнувшись приветствовал я, с трудом подавив зевок. Надеюсь, что никто этого не заметил. — Оксана Фёдоровна уже посвятила вас в курс дела?
— Частично, — коротко ответила бизнес-знахарка, не отводя твёрдый как базальт взгляд.
Я посчитал что так прямо смотреть на будущего начальника — проявление волевого характера. В медицине это порой играет большое значение и должно пойти ей на пользу. Главное, чтобы она это «волевое поведение» в правильную сторону использовала.
— Тогда прошу ко мне в кабинет, я расскажу вам более подробно и отвечу на ваши вопросы.
— А я могу быть свободна? — поинтересовалась Оксана Фёдоровна.
— Да, конечно. Ждём вас завтра для свершения очередных трудовых подвигов, — сказал я, улыбнулся и помахал ей рукой на прощание.
Я повёл кандидата в сотрудники в кабинет, понимая, что моя мечта проглотить эклер и заснуть на какое-то время откладывается. Эх. Я сел за стол, Образцовой указал на кресло напротив и попросил Прасковью организовать чай на двоих. Так хотя бы планы с эклером сбудутся, будь он неладен уже.
— Оксана Фёдоровна упомянула, что у вас есть какой-то особенный дар, помогающий в диагностике заболеваний, — начал я, глядя в неотрывно уставившиеся на меня глаза претендентки. — Так в чём же заключается его особенность?
— Мою бабушку за это раньше называли ведьмой, — сказала она, улыбнувшись одними уголками рта. — По этой причине и мама и я скрывали эту передавшуюся по наследству по женской линии способность. Чтобы дар не пропадал зря, сначала мама, а потом и я, подались в знахарство. Врождённой магической силы у нас практически нет, но для знахарки это и не самый решающий факт, вы же знаете. Лечить микстурами и примочками может и не одарённый. А вот точно поставить диагноз может далеко не каждый человек, не имеющий ядра. Этим мы и отличаемся от остальных.
— Интересный рассказ, но вы так и не раскрыли суть вопроса, — сказал я, продолжая играть с ней в «гляделки».
— Мы видим человека можно сказать насквозь, — сказала Анна Семёновна.
— То есть вы сейчас смотрите мне в глаза и можете оценить мозговой кровоток? — улыбнулся я.
— У вас с ним всё в порядке, — сказала она и в первый раз улыбнулась. — Проблема в другом.
Произнеся последнюю фразу, она снова стала непробиваемо серьёзной.
— И в чём же? — насторожился я.
— Вы это не вы, — сказала она и снова замолчала, не меняя выражение лица.
— В смысле? — спросил я, ощущая смутную тревогу.
— Я точно не могу ответить, — пожала она плечами. — Но я точно знаю, что вы — это не вы. И уже довольно давно. Возможно, с осени. Но, можете не переживать, о том, что я вам сказала, не узнает ни одна живая душа, это основа кодекса нашей семьи — неразглашение.
Я продолжал смотреть ей прямо в глаза, а сам тем временем размышлял, что мне теперь с этим всем делать. И стоит ли продолжать до неё докапываться, что она там увидела? Имеет ли смысл вообще? Если она раскусила переселение душ и пообещала об этом никому не рассказывать, то и пусть себе хранит этот секрет. Моя жизнь от этого не изменится. Но, признаться честно, чувствую себя дискомфортно. Почти как оказавшись без нижнего белья в центре Красной площади в полдень.
— Так, а кровоток-то вы видите? — решил я всё же уточнить.
— Конечно, — кивнула она. — И для этого мне даже не обязательно прикладывать руку к сосудам, как вы это обычно делаете. Но убирать препятствия кровотоку в артериях я не имею ни малейшей возможности.
— Идеальный диагност, — пробормотал я себе под нос.
— Спасибо, — ответила Образцова. — Так я принята?
— Однозначно, — кивнул я. — Ещё один вопрос, раз уж вы видите человека насквозь и можете оценить состояние кровотока, значит для вас не составит труда увидеть внутри человека злокачественное новообразование, а также выявить отдалённые метастазы?
— Разумеется, — подтвердила она так, словно я спросил у неё, умеет ли она дышать.
— Вот и замечательно, — сказал я и призадумался.
