Вцепившись в лямку рюкзака, топлю вперед, на ходу подталкивая мелких. Но сегодня это не требуется. Они пристраиваются с двух сторон от Гордея, наперебой засыпая его вопросами. Егора интересует баскет, Асю – собака. Наумов отвечает охотно. Он на ходу застегивает на сестре новое ожерелье, и сдает ее в сад в рекордные сроки. Воспитательница оглядывает парня чрезвычайно любопытным взглядом, особенно когда он присаживается около Аси на корточках, чтобы убедить ее в том, что еще придет в гости и когда-нибудь обязательно возьмет ее на игру.
Я молчу из последних сил, стараясь не огрызаться. Потому что… он слишком милый! Парень с уголовкой, забитый татуировками, который при этом периодически сыплет пошлыми шуточками. И он вдруг так трогательно общается с детьми? Это прикол какой-то?
Когда нас остается трое, Наумов в каком-то легком маневре обходит моего брата и встает рядом со мной.
Наши локти случайно соприкасаются, и у меня в груди закручивается воронка смертоносного торнадо. Я готова рычать от бессильной ярости на себя. Ну почему же так качает?
– Нам нужно приехать минут за сорок до начала, – сообщает Гордей.
Я возражаю только из чувства противоречия:
– У Егора сегодня вообще-то тренировка.
– Маня! – кричит брат в очередной раз.
– Малой, тише. Машу, я ему индивидуальную проведу потом. Годится?
– Годится, – выдавливаю через силу и продолжаю с напором, – и придется зайти к нам домой, познакомиться с родителями.
И этот бес заявляет:
– С большим удовольствием! Уже могу звать их мама и папа?
Бью Наумова ладонью по плечу, но сама смеюсь. Нахальство, с которым он лезет в мою жизнь, должно раздражать. Но на деле почему-то топит мое сопротивление, как кусочек сливочного масла на сковороде.
– Егор, – говорит Гордый серьезно, – есть условие.
– Ну? – интересуется брат будто бы безразлично.
– Ведешь себя хорошо в школе и не достаешь сестру дома. Договор?
– Фигня вопрос.
– Тогда зайду за тобой вечером.
Мелкий несется к воротам, видимо чтобы всем растрындеть о том, куда он сегодня едет. А я остаюсь стоять рядом с Гордеем. Мимо идут школьники, и Слава может появиться в любую секунду. Если, конечно, он еще не в школе, по утрам мы редко списываемся. Наверное, не нужно, чтобы он и в этот раз видел нас вместе?
Улучив момент, когда я достаточно глубоко погружаюсь в собственные мысли, Гордей резко наклоняется и целует меня в щеку.
Я отшатываюсь и шиплю:
– Что ты делаешь?
– Здороваюсь.
– С каких пор?
– Со вчера. А что не так?
– Мы уже двадцать минут как встретились. И у меня парень есть.
Тут Наумов откидывает голову и откровенно ржет. Проследив за тем, как движется его кадык, я спрашиваю:
– Что?
– Я же говорил, что мне все равно, Рыжик. Хоть парень, хоть муж.
– Это… – выдаю жалобно, не в силах подобрать слова, – Ты… Мне неприятно!
Мой голос звучит настолько неубедительно, что Гордый заходится в новой волне смеха. У меня же щека горит. Губы у него мягкие, немного влажные, такие… красивые. И этот запах. Кажется, через ноздри он проник мне в голову.
Интересно, сколько у него было девушек?
Эта неожиданная мысль еще сильнее сбивает с толку. Смотрю на Наумова молча, только глазами хлопаю. Я так часто при нем впадаю в ступор, что он должен был посчитать меня умалишенной.
Спрашиваю тихо:
– Зачем ты сегодня пришел?
– Помочь отвести мелких.
– Да, но зачем? – последнее слово выделяю интонацией.
Гордей шагает ближе, аккуратно трогает меня за рыжую прядь. С волос переводит взгляд на лицо. Изучает его по какой-то путанной траектории и наконец отвечает:
– Мне кажется, в тебе весь смысл.
И вдруг между нами вклинивается большое тело моего лучшего друга. Он кричит:
– Приветики-рулетики!
Затем хватает под руку меня, а с другой стороны Наумова, и увлекает нас в сторону школы.
Понижая голос, сообщает:
– Горим, ребята.
– В смысле? – спрашиваю, оглядываясь.
И замечаю в нескольких десятках метров своего парня. Идет с Владом, о чем-то разговаривает, но куда именно смотрит – непонятно.
Видел? Не видел?
Повернувшись обратно, смотрю себе под ноги, наблюдаю за тем, как мои широкие брюки при каждом шаге скрывают белые кеды. Хотела бы я быть маленьким белым кедом, который может спрятаться за штаниной.
Саня тем временем занимает эфир:
– А у меня, прикиньте, борода не растет! То есть вот тут да, а вот тут прямо лысо. Ну я и подумал, что волосы на спине тоже котируются. Девчонки же это любят? Гордей, а где брата потерял?
– А откуда ты знаешь, что Гордей – это я? – со смешком интересуется Наумов.
Джип, нисколько не смущаясь, смеется:
– Имеются некоторые соображения на этот счет. Так где Ефим?
– Сегодня у него игра, нас за день всегда в отель забирают, если матч домашний.
– Хитро!
Мы поднимаемся на крыльцо, заходим в школу, парни все еще разговаривают, потому что Фокин мастерски забалтывает нашего новенького, а я подавленно молчу.
Снимаю теплый бомбер и отдаю другу.
Говорю ему:
– Повесь, пожалуйста.
– А ты?
– Я Ковалева подожду, – отвечаю тихо, стараясь не смотреть на Гордого.
