Поднимаю голову и останавливаю шальной взгляд на Джипе. Друг замер у стены, напряженно прислушиваясь к тому, что происходит в холле. Слышно не очень хорошо, но, наверное, если бы случилось что-то действительно плохое, мы бы поняли.
Наконец до нас доносятся обрывки фраз и какая-то возня. Подскакиваю на ноги и, пошатнувшись, хватаюсь за стену.
На лестничную площадку влетает Гордей. Так, как если бы его кто-то швырнул. Врезается плечом в перилла и морщится, хватаясь за руку.
– Твою мать! – рычит Ефим, который появляется следом. – Ты нафига меня-то покоцал? Я тебе враг?
Он в сердцах толкает Гордого в грудь и наставляет на него указательный палец:
– Дебила кусок! Ты сесть хочешь? Машу тогда вообще не увидишь. Господи, ну попросил же, просто, на хрен, включить голову!
– Слушайте, – говорит Сема, который тоже заходит к нам из холла, – я первый раз видел, чтобы людей реально ветром сдувало. Зассали откровенно.
Я облегченно выдыхаю и прикрываю веки. Значит, ничего ужасного не произошло. Все еще упираюсь ладонью в стену и, открыв глаза, смотрю на Гордого. Страшно, но смотрю.
Когда пересекаемся взглядами, я, не успев оценить его эмоции, говорю тихо:
– Такого не было.
– Мне не важно, – мотает он головой.
Не важно? Почему? Потому что ему неважно мое прошлое или потому что я уже ему противна?
– Такого не было, – повторяю жалобно.
– Маш…
– Не было! – выкрикиваю отчаянно, и слезы наконец брызжут из глаз. – Такого не было!
– Черт… – Гордый почти скатывается с небольшой лестницы и сгребает меня в объятия.
Я рыдаю, мир вокруг шатается и кружится, но Наумов крепко держит меня.
Фоном слушаю, как матерятся остальные трое, награждая Ковалева самыми витиеватыми речевыми конструкциями.
– Рыжик, – бормочет Гордей, – поплачь, моя девочка. Я тебя люблю. Я тебе верю. Но если бы это было правдой, я бы от тебя не отказался. Как можно от своего счастья отказаться? Ну же? Лисий хвост?
Я всхлипываю, цепляясь за его футболку. Наверное, она вся перемазана моими слезами, соплями и остатками макияжа. Трясусь и прижимаюсь к нему ближе.
Шепчу:
– Это неправда.
– Я понял. Все хорошо.
– Не оставляй меня…
Наумов берет меня за плечи и легонько встряхивает. Говорит строго:
– Маша, все. Я все сказал.
Поспешно вытираю нос рукавом пиджака и обтираю его о брюки. Красавица, нечего сказать. Лучшая в мире девушка.
Но плакать я перестаю. Все еще мелко вздрагиваю и всеми силами стараюсь успокоиться. Чувствую себя оплеванной и раздавленной.
Гордый сажает меня обратно на скамеечку, а сам пристраивается на полу, обхватив мои ноги одной рукой, а второй сжимает мою кисть. Откидываюсь назад, опираясь спиной о стену. Слышу, как Ефим говорит брату:
– Пацаны себе статью сегодня добавили. Напиши Рустаму.
– Мразье малолетнее, – отзывается тот, отпускает мою руку и вытаскивает телефон, – я бы им носы в череп вколотил.
– Да, и отсидел. Классная идея, братик.
– Да пошел ты.
– Закрой рот, Гордый, каждый мой синяк зацелуешь, понял? – беззлобно бросает Фим и подходит к нам, чтобы заглянуть в экран смартфона.
– Кто такой Рустам? – спрашиваю бесцветно, едва разлепив губы.
Оба поворачиваются ко мне, а потом переглядываются.
Мрачный зеленый коридор давит не только внешним видом, но и общей атмосферой. Пахнет пылью, лежалыми бумагами, крепким кофе и неприятностями. Когда папа брал нас с Ефимом к себе на работу, ощущение было иное.
Я нахожу на двери нужную цифру и, обернувшись на адвоката, стучу два раза. Павел Викторович кивает мне, давая понять, что все в порядке.
– Ну? – раздается из кабинета.
Я выразительно приподнимаю бровь и, повернувшись обратно, толкаю дверь и захожу.
Говорю:
– Здравствуйте, Гордей Наумов пришел. Можно?
За столом сидит молодой парень, кажется, ему даже тридцати нет. Его едва видно за большим монитором и стопками папок и документов, одна из которых опасно накренилась.
Не глядя на меня, он говорит:
– В коридоре жди.
Проглотив возмущение, я прикрываю дверь. Быть паинькой, быть паинькой, быть паинькой.
– Классика, – произносит адвокат ровно и впирается взглядом в свой телефон.
Я тоже достаю свой. Открываю диалог с Машей и пишу ей:
Издеваешься?!
Это ты в полиции, а не я!
Гордый, я с ума схожу!
Поражает твой словарный запас
Надеюсь, следователя он тоже поразит.
– Наумов! – раздается глухой командный голос.
Толкаю дверь и останавливаюсь на пороге. Внимательнее смотрю на парня за столом. Он в кабинете один, хоть там и есть еще несколько рабочих мест. Волосы короткие, взгляд цепкий, черная водолазка делает его еще более строгим. Молодой, да, но явно непростой. На лице уже такой отпечаток его профессии, что, встреть я его в магазине возле полки с шоколадками, все равно бы понял, где работает.
Следователь еще несколько раз щелкает мышкой и наконец смотрит на меня:
– Гордей?
– Да.
– Садись, – указывает на стул рядом.
– Пожалуй, присяду, – последнее иронично выделяю интонацией.
