Впрочем, я понятия не имею, каким он был в старшей школе. Может, вел себя как настоящий болван и молодой человек из него тоже был никакой.
– А теперь все плоды пожинает кто-то другой, – продолжает Линси, взмахнув рукой в мою сторону. Она даже не осознает, насколько бестактны подобные сравнения. – И вот тут хочется выгрести все свои накопления и выкупить дом обратно.
Не знаю, шутит она или нет, но в любом случае смеюсь, потому что ее рассуждения совершенно нелепы. Она что, действительно думает, что Шейн вернется к ней по щелчку пальцев?
– Вряд ли это будет так просто, – я указываю на себя. – Я это как его девушка говорю.
– Да я же пошутила.
– Нет, – спокойно возражаю я. – Что-то мне подсказывает, что это совсем не шутка.
С лица Линси исчезает всякий намек на улыбку.
– Я пошутила, – повторяет она.
– Да ладно.
С минуту мы просто пялимся друг на друга. Ее пристальный взгляд меня не волнует. Наконец я указываю пальцем на здание цвета плюща, расположившееся ярдах в двадцати от нас[30].
– Тебе туда.
– Спасибо. – Линси делает шаг вперед, но потом останавливается и смотрит на меня через плечо. – Я не хочу вернуть Шейна, Диана. – Она многозначительно замолкает, но на пухлых губах играет усмешка. – А если бы и хотела, это было бы не так трудно.
С этими словами она отчаливает.
До зала мне идти несколько минут, и все это время во мне кипит злость. Что за
Ладно, допустим, но
И вообще, у нее свой молодой человек есть! Какая эгоистичная сучка станет угрожать другой девушке, что переманит ее парня, если дома ее ждет свой собственный?
Угроза Линси совершенно выбила меня из колеи, и это заставляет меня притормозить. Так вот чего я на самом деле хочу? Чтобы Шейн стал моим парнем? Я внезапно понимаю, какой хаос царит у меня в голове.
Единственное, в чем я твердо уверена: что на хрен не выношу бывшую Шейна.
Громко топая, я влетаю в раздевалку, распахиваю свой шкафчик, намереваясь засунуть туда рюкзак. Потом останавливаюсь и делаю глубокий вдох. Мне надо успокоиться.
Нельзя идти на тренировку в бешенстве. Когда выполняешь трюки и прыжки, нужна холодная голова – одного неверного шага достаточно, чтобы сломать что-нибудь или заработать сотрясение мозга. Кроме того, когда речь идет об этом отряде, я чувствую двойную ответственность. Я не только их капитан, но и одна из трех флаеров, причем именно я всегда стою на вершине пирамиды, а это чертовски страшно. Давление при этом колоссальное, и, если не сможешь с ним справиться, оно сожрет тебя заживо.
Будучи капитаном, я всегда прихожу на тренировку заранее, чтобы поговорить с нашим тренером Ньешей. Так что шаги за дверью в раздевалку застают меня врасплох. Там явно несколько человек, что вообще странно. Одна девушка еще может явиться на тридцать минут раньше положенного, но не три – а их как раз столько.
Внезапно я оказываюсь под прицелом трех мрачных взглядов.
– Присядь-ка, капитан, – говорит Одри.
Троица подобралась странная. Кристал и Одри всегда дружелюбно относились друг к другу, но не слишком близки, а Мэдисон ни с одной из них вообще особо не общается. Единственное, что их объединяет…
Шейн.
Неужели его фан-клуб собирается побить меня в раздевалке за то, что я с ним сошлась? Я еще на первой тренировке в начале недели сказала Кристал, что стала встречаться с Шейном. Я не хотела ничего скрывать, пыталась добиться максимальной открытости в наших с ней отношениях – мне не слишком хотелось все это обсуждать, но пришлось, потому что я знала: она все равно узнает новость.
– Садись, – настаивает Кристал, и тут я понимаю, что они не сердятся.
Они беспокоятся.
– Я лучше постою, если вы не против.
Все трое как по команде скрещивают руки на груди. Первой заговаривает Кристал, и тон ее не терпит возражений:
– Диана, мы сочли своим долгом вмешаться.
Наша первая игра состоится только в следующие выходные, так что мне удается попасть на открытие футбольного сезона на нашем стадионе. Со мной Райдер, Джиджи и еще несколько человек из нашей команды. Увязывается с нами и первокурсница Блейк Логан. Когда мы заходим за ней в общежитие, Джиджи потихоньку рассказывает, что обещала отцу Блейк присмотреть за ней.
А папаша Блейк – гребаный Джон Логан. Сама идея того, что кто-то называет Джона Логана, одного из лучших защитников за последние двадцать лет, папой, попахивает сюрреализмом.
