– Они бы не согласились. Во второй половине дня всегда мало зрителей, а устроителям хочется заполнить места в зале.
– Надеюсь, ты понимаешь, что все наше выступление мои сокомандники будут орать и улюлюкать.
Она бледнеет.
– Надеюсь, что нет. Нам же могут баллы снизить!
Меж тем за сценой хаос. Я рассматриваю наших конкурентов, но с ходу трудно понять, кто в какой номинации участвует. Знаю, «Соло» и «Дуэты» готовятся первыми, а пары, исполняющие по пять, а то и девять танцев, будут выступать ближе к вечеру. Среди них, кстати, я с удивлением замечаю и Линси с Сергеем, ее партнером.
Заметив мой взгляд, Линси устремляется нам навстречу. Она еще в спортивных штанах, но макияж у нее идеальный, а волосы зачесаны в узел – эту прическу я видел тысячи раз, когда смотрел ее балетные выступления. Тщательно уложенные волосы украшены сверкающими заколками. Линси всегда такая – тщательная.
Если Диана любит гламур, то Линси – неизменно воплощение элегантности. Трудно найти таких непохожих женщин.
– Вот решила подойти, пожелать удачи, – говорит моя бывшая. Она кивает Диане в знак приветствия, но взгляд ее темных глаз прикован только ко мне.
– Спасибо, – откликаюсь я. – И вам тоже.
Эту неловкую встречу прерывает голос ведущего чемпионата. Он объявляет, что участники номинаций «Дуэт» и «Соло» должны занять отведенные для них места. Мы с Дианой возвращаемся в зал, и тут выясняется, что сидим мы рядом с «Ча-ча-чарами», которые все еще зыркают в нашу сторону. Этой парочке надо чаще сексом заниматься, и все отлично будет.
Места в зале разделены на несколько секций – так, например, есть специальная секция для участников, а посреди нее – стол жюри. Судей шестеро, лица у всех каменные, а в руках – папки-планшеты. Зал содрогается от громкой классической музыки, и на сцену одна за другой начинают выходить пары. Одни танцуют неплохо, другие – неуклюже. Все это напоминает «Танцы со звездами», где профессиональные спортсмены переминаются рядом со знаменитыми танцорами, обреченными встать с ними в пару.
– Думаю, мы лучше большинства этих пар, – шепчет Диана. – В прошлом году талантливых участников было больше. Я очень рада.
– Малышка, – шепчу я в ответ. – Мы не выиграем и не получим призовое место, ты ведь понимаешь?
Мое предсказание тут же подкрепляют Виктор и Мартиник: они танцуют фокстрот и исполняют его настолько безупречно, что судьям остается только кивать друг другу. Говнюки. В нашей номинации двадцать пар, и все выступают по очереди: каждая исполняет по одному танцу, и только потом – по второму. В итоге мы с Дианой вынуждены выходить на паркет после «Ча-ча-чар», и мне это совершенно не нравится. Не хочу, чтобы в памяти судей, когда мы начнем танцевать, был жив этот дурацкий идеальный фокстрот.
Первым мы танцуем танго – Диана решила зайти с козырей. Венский вальс я так до конца и не освоил.
Когда мы встаем со своих мест, я весь на нервах. Я никогда не переживал перед хоккейными матчами, даже перед чемпионатами, но прямо в эту минуту я весь потный от волнения.
Когда мы выходим на паркет, зал сотрясают громкие вопли и свист.
– Давай, Линдли!
– ВОЗЬМИ СВОЕ, ЛИНДЛИ!
Лицо Дианы принимает страдальческое выражение.
– И почему
Впрочем, ответ очевиден: сегодня у футбольной сборной Брайара матч, так что вся команда Дианы отправилась туда. Диана же получила у тренера особое разрешение пропустить одно выступление. А Джиджи со своей женской командой, к слову, играет в Провиденсе.
– По крайней мере, у нас есть фанаты, – тихо говорю я.
На деле же проблема в том, что, зная о присутствии ребят в зале, я начинаю волноваться еще больше.
Сердце у меня колотится как сумасшедшее. От стресса все внутри будто скручивается в узел. Какого черта я тут делаю? Я же самый уверенный мужчина на планете. И в своей мужественности я тоже уверен. Однако штаны слишком узкие, как и рубашка, а галстук-бабочка просто смешон…
– Ты в порядке? – сквозь удушающее марево паники проглядывает лицо Диксон. Она раскраснелась от возбуждения, а я изо всех сил сдерживаю тошноту. Я не могу ее подвести!
– Все хорошо, – выдавливаю я.
Из колонок снова доносится голос ведущего.
– Следующая пара, на позицию, пожалуйста.
Боже. Убейте меня, чтоб не мучился.
Мы с Дианой расходимся на противоположные стороны блестящего пола. Я тяжело сглатываю и вытираю взмокшие ладони о неприлично узкие брюки. Все ждут, когда же мы начнем, зрители чуть слышно переговариваются. Шуршат наряды.
И тут тишину буквально разрушает голос Джордана Трагера:
– Я ВИЖУ, КАК У ТЕБЯ ХОЗЯЙСТВО ВЫПИРАЕТ, ЛИНДЛИ!
Как жаль, что по закону в Массачусетсе нельзя убивать. Честно слово: если бы я мог прибить Трагера, так бы и сделал.
Мы выжидаем вступление, воздух искрит от предвкушения. Наконец по залу разливается мелодия.
Ну, помолитесь за меня.
Мы с Дианой смотрим друг другу прямо в глаза. Она подобна видению – красные и черные тона, шелк и кружево. Ее губы складываются в легкую усмешку, и я широко улыбаюсь в ответ.
