– Я давным-давно отгоревал по той жизни. И создал кое-что получше, нечто более ощутимое, чем деньги, заработанные хоккеем, то, что можно оставить тебе и твоей сестре.
Я ухмыляюсь.
– Деньги от хоккея можно было бы инвестировать.
– Эй, деньги от недвижимости инвестировать тоже можно.
– Да я просто шучу. Ты правда отдаешь мне его? – я указываю на джерси.
– Да, но сначала его надо повесить в рамочку.
– И ты его подпишешь?
– Непременно.
Глаза у папы сверкают. Схватив серебристый маркер со стола, он царапает на черном фоне джерси свое имя.
Р. Линдли.
У него такой гордый вид, что у меня слезы наворачиваются на глаза. Черт возьми, я даже представить не могу, каково это, когда у тебя вот так крадут мечту. В мгновение ока. Всего одно мгновение – и ее нет.
– Где Диана? – спрашивает папа.
– Наверху с Мэри-Энн.
Папа приобнимает меня, ерошит мне волосы. У меня короткий ежик, так что он, по большому счету, просто трет ладонью мою колючую макушку.
– Я рад, что ты дома. И рад, что ты с Дианой. Она хорошая.
– Я так тоже думаю.
– Рад, что ты образумился.
Я вскидываю бровь.
– Это еще что значит?
– Мы с твоей мамой волновались, что ты можешь снова сойтись с Линси.
– Ого! – я невольно смеюсь. – Она вам и правда не нравилась, да?
– Дело не в том, что она нам не нравилась. Нам не нравилось, что она
– Мама серьезная и амбициозная, – замечаю я.
– Ага, и подходит мне на сто процентов. Потому что я – спокойный увалень, которому нужна женщина вроде нее. Она меня мотивирует, – папа прислоняется к столу, слегка скрестив руки на груди. – Но ты не такой, как я. Ты шумный и порывистый и чертовски упрямый. Тебе нужен кто-то вроде Дианы, чтобы ставить тебя на место. Линси никогда так не поступала, потому что… – он пожимает плечами. – Ну, я подозреваю, она был так поглощена собой, что не замечала, чем ты занят.
Не буду врать: слышать подобное неприятно. И его слова развеивают всякую иллюзию о том, что Линси им нравилась. Очевидно, они просто научились держать рот на замке.
– Жаль, ты не сказал мне об этом, когда мы с ней встречались, – признаюсь я. – Четыре года, прикинь. Ты мог бы сэкономить мне время.
Папа смеется.
– Ты бы и слушать не стал. Упрямый, помнишь? – он отталкивается от стола. – Ну ладно, пойдем к остальным.
День благодарения – настоящий успех. В этом году гости из других городов к нам не приехали, зато пришли мамины родители, моя тетушка Эшли, несколько кузенов и кузин – и маминых, и папиных. Мы смотрим футбол, едим от живота за ужином, а потом играем в шарады.
День просто идеальный, разве что в какой-то момент родители начинают препираться. После ухода гостей папа хочет пойти прогуляться, но моя сестренка съела столько сладкого, что ее не унять, так что мама предлагает посмотреть кино. Папа начинает настаивать, и в итоге мама уступает, только раздраженно ворчит. Они одеваются и уходят, оставляя нас с Дианой в доме вдвоем.
Я, не теряя времени, хватаю ее за руку.
– Наверх! Сейчас! Перепихнемся по-быстрому!
Мы несемся наверх под неумолкающий смех Дианы. Знаю, у нас есть как минимум тридцать минут, но я на всякий случай прохожу мимо своей спальни и затаскиваю ее в ванную.
– О-о-о, секс в душе? – В зеленых глазах появляется дьявольский блеск.
Я включаю воду погорячее, стаскиваю свитер и бросаю на выложенный плиткой пол.
– Думаю, душ заглушит все твои звуки.
– Мои? Да ты самый шумный мужчина из всех, с кем я была. Ты же постоянно стонешь.
– Тебе нравится, когда я стону тебе в ухо, – самонадеянно заявляю я, расстегивая штаны.
Секунду спустя мои боксеры падают на коврик у ванны, а я встаю под душ. Занавеска до сих пор открыта, но я склоняю голову, наслаждаясь ощущением воды на голой коже.
– Ты идешь?
Диана быстренько раздевается и присоединяется ко мне. Ее попка подпрыгивает, когда она заходит, и я не сдерживаю порыв как следует схватиться за нее. Когда же она прижимается задницей к моему обнаженному торсу, я чувствую, как встает член, как он напрягается рядом с крепкими ягодицами. Я мог бы скользнуть в нее прямо сейчас и оттрахать ее так, что она имя свое забудет. Мои инстинкты буквально умоляют меня об этом. Однако я сопротивляюсь, поскольку в этом случае все закончится через пару минут, а я хочу растянуть удовольствие.
Я начинаю целовать шею Дианы, и, как я и предполагал, шум душа скрывает ее стоны.
– Надо будет провернуть трюк с душем дома. Ради Найла, – говорю я, прокладывая дорожку поцелуев вдоль ее горла.
– Он нас все равно услышит, – бормочет она. – У него слух как у гепарда.
Я останавливаюсь.
– А что, у гепардов правда хороший слух?
– Не знаю. Наверное, лучше, чем у человека. Может, ты уже прекратишь думать о Найле и займешься делом?
Я смеюсь, зарывшись в ее волосы, обнимаю ее со спины, сжимаю грудь. Кожа под моими пальцами такая нежная. Я разворачиваю Диану, потому что хочу не только касаться ее сисек, но и видеть их. Хочу видеть, как в ее глазах горит желание.
– Чего ты ждешь? – шепчет Диана.
