Правило Диксон полностью

Я ухмыляюсь.

– Мы станцуем ча-ча-ча для прослушивания. Думаю, этот танец у тебя получится лучше.

Шейн мрачно глазеет на меня.

– Что тут происходит? – раздается вдруг глубокий грудной голос.

К нам направляется Вероника. На местной роковой женщине тонкая как паутинка белая пляжная накидка и совершенно неприличное леопардовое бикини. Неестественно рыжие волосы распущены по плечам.

Она шаловливо посматривает в нашу сторону.

– Вы столько времени проводите вместе. Неужто намечается роман?

– О боже, ни за что. Но мы вместе будем участвовать в танцевальном конкурсе.

– Нет, не будем, – тут же возражает Шейн, предостерегающе поглядывая в мою сторону.

Ясненько. Он стыдится нашей ритмичной связи.

– А что? – я пожимаю плечами. – Мы будем часто тренироваться в спортзале, они нас все равно увидят.

– Ого, как эксцентрично! – с намеком произносит Вероника.

Я сдерживаю смешок.

– Что ж, наслаждайтесь, – радостно желает она и отправляется к своему обычному шезлонгу. Она всегда сидит под зонтиком лицом к тропинке, ведущей к «Медоу-Хилл», а потому видит, кто, когда и куда ходит.

– Ладно, давай к делу, – ворчит Шейн, хватая телефон. – Больше одного танца я исполнять не буду.

– Мы исполним три, это не обсуждается. – Я склоняю голову к плечу. – В чем дело, Линдли? Думаешь, не осилишь?

– О, ты знаешь, что осилю.

– Вот именно. Поэтому мы будем танцевать три танца. А теперь я пойду поплаваю. Можешь дуться в одиночестве.

Я ныряю с глубокого края, наслаждаясь ощущением холодной воды. Впервые за несколько дней я снова чувствую себя уверенной. Сильной. Как будто не было того вечера с Перси. Кошмар рассеивается, и я не хочу больше о нем вспоминать. Скоро и синяк окончательно поблекнет, и ни единого напоминания о том жутком происшествии не останется.

Я нарезаю круги по бассейну, и на меня снисходит спокойствие. Я отключаюсь от шума вокруг, сосредоточившись на своем теле, на том, как оно поднимается над водой, как приятно горят мышцы. Когда я останавливаюсь перевести дыхание в мелкой части бассейна, замечаю, что на берегу появилось еще несколько соседей. Мне нравится лето в «Медоу-Хилл». Есть какое-то ощущение единства.

Я плыву к другому концу бассейна и там выхожу на берег, чтобы поздороваться с Прией. Она сидит за столиком с Марни и Дейвом.

– Он в колледже учится, – рассказывает Дейв.

– Кто в колледже учится? – с интересом спрашиваю я, уловив обрывок их разговора. Я подхожу к их столику, и вода с меня так и капает. Я оглядываюсь через плечо. – Эй, Линдли, подай полотенце, а?

– Скажи «пожалуйста», – кричит он.

– Нет, – кричу я в ответ.

В глазах Прии плещется веселье.

– Так что, теперь он нам нравится? – спрашивает она. Пожалуй, слишком громко.

– Я так и знал! – к нам подходит Шейн с моим полотенцем в руках, и глаза его сердито сверкают. – Я знал, что это ты подговорила всех устроить мне бойкот.

– Никого я не подговаривала, – вру я.

– Она ведь все это затеяла? – спрашивает Шейн Прию.

– Это конфиденциальная информация, – самодовольно откликается та.

– Марни, а ты что скажешь?

Я подмигиваю Марни, и она совершенно хладнокровно говорит:

– Милый, тебе просто кажется. Никто тебя не бойкотирует.

– Вы все тут конченные злодеи. Все, – обвиняет он и швыряет мне полотенце. – Ты и полотенца-то не заслужила.

Дейв фыркает себе под нос.

Марни меж тем возвращает беседу в прежнее русло.

– Сегодня заехал новый жилец. Он арендует квартиру 1А в «Свит-Берч», – говорит она.

К нам тут же подплывает Вероника в своей белой накидке.

– Вы про квартиру, которую сдают Гаррисоны?

Марни кивает.

– Мы как раз видели, как он выгружает коробки на парковке. Будет жить здесь все шесть недель. Симпатичный парень. Молодой.

Вероника тут же оживляется.

– Насколько молодой? – уточняет она. Потому что она Вероника. И она мерзкая.

– Не знаю, может, лет двадцать пять или к тридцати, – откликается Марни. – Сказал, что он аспирант в Брайаре.

Меня тут же охватывает тревога, и я сжимаю полотенце.

– А его имя вы не уловили?

Дейв поджимает губы.

– Питер вроде.

Его жена смеется.

– Дорогой. Питер? Персиваль. Как можно забыть такое имя?

Я потрясенно застываю. Вот же черт.

Нет.

Только не это.

– Персиваль? – выпаливаю я, не в силах сдержать гнев. – Вы уверены, что его именно так звали?

– В отличие от этого балбеса, – Марни указывает на мужа, – я такое имя ни за что не забуду.

Прия посматривает на меня с беспокойством.

– Что случилось?

– Это мой бывший, – я потуже затягиваю полотенце и уже на ходу оборачиваюсь на их столик. – Простите, мне надо пойти и разобраться, что за чертовщина здесь творится.

Я поспешно одеваюсь, хватаю свои вещи и марширую прочь от бассейна. Шейн увязывается за мной, подстраивается под мой шаг.

– Не может же твой бывший переехать в это здание, – весело говорит он. – Верно?

– Очень на это похоже, – бормочу я. Так и хочется сказать ему, что ничего смешного в этом нет. На самом деле все это совершенно не смешно. Вот только я не могу ничего сказать, потому что уже солгала ему насчет синяка. – У тебя много знакомых Персивалей среди аспирантов Брайара?

– Нет, но я уверен, что еще хоть один найдется.

– Ой, отвали, Шейн.