– Да. – Она переминалась с ноги на ногу. – Вам это правда интересно? – Когда он заговаривал о Дэвиде, она начинала нервничать.
– Нет, – ответил Грант, глядя в холодильник. – Это я из вежливости. – Он вытащил из холодильника бутылку воды.
– Вечер в Музее истории. Сто пятьдесят юристов и их жен общались среди костей динозавров, – сказала Софи.
– Какая скука. Я имею в виду все эти корпоративные вечеринки.
– Дэвиду нравится.
– А вам?
– Не очень. Я пошла туда ради него, – ответила Софи и закусила губу. – В том смысле, что ему это нужно для карьеры, а кому, как не мне, знать, насколько важна карьера.
– Странно. Если вам хорошо с любимым мужчиной, то вы…
– Он не… – перебила Софи.
– Он не… что? – Грант не дал ей договорить. – Не любимый мужчина?
Софи так сильно прижалась к кухонной двери, что на пояснице остался след от ручки. Она встречалась с Дэвидом, и Гранту нужно дать понять это раз и навсегда. Но было сложно подобрать слова. Слово «встречаться» было слишком слабым, чтобы прекратить его постоянные заигрывания.
Вместо ответа Софи развернулась и вышла из кухни.
– Где ваша знаменитая ванна? Где то, ради чего я все-таки вошла?
– Одну секунду, – ответил он, следуя за ней.
Ванная комната была выложена трехцветной плиткой – черной, белой и серой. Ванна примыкала к задней стене, над ней висела встроенная полочка.
– Симпатично, – оценила Софи.
– Но вы же не думаете, что я буду принимать душ только в ней.
Софи не успела ответить.
– У меня две ванных комнаты, эта для особых случаев.
У Софи снова разыгралось воображение. Она не стала спрашивать, что он подразумевает под особыми случаями, и молча опустила глаза.
– Ну и как вам? Нравится? – спросил Грант в тот момент, когда она представляла себе один из таких особых случаев.
Он и она вместе, в этой ванне. Его голос прозвучал прямо у нее над ухом.
– Нравится что? – переспросила Софи.
– Моя квартира.
«Ах да, квартира».
– Очень красиво. У вас определенно есть…
В этот момент Грант наклонился, чтобы поднять упавшее на пол полотенце. Софи снова уловила запах мяты и кофе.
– …вкус, – еле сдерживаясь, договорила она.
– Наверное, вы правы, – ответил он, вставая сзади нее.
Софи пожала плечами. Такая чрезмерная самоуверенность и раздражала, и одновременно заводила ее. И, черт возьми, он практически касался грудью ее спины.
– Вам бы не помешало поработать над самооценкой.
Софи надеялась, что Грант хотя бы подвинется, чтобы она прошла. Все эти движения по разным комнатам походили на какой-то вычурный танец. Сблизились, отошли. Все бы ничего, если бы у нее при каждом сближении не бежали мурашки, а на щеках не выступал огненный румянец.
Погруженная в свои мысли, Софи ударилась ногой о журнальный столик. Груда газет и журналов упала на пол.
– Не ушиблись? – спросил Грант.
– Все нормально. – Она больше переживала за то, что свалила всю эту кучу. – Я подниму.
– Не надо, все в порядке, – остановил ее Грант.
Софи обратила внимание на заголовки газет и журналов: «Синтез формы», «Как сделать дом жилым», «Нормативы реставрации», «Правила работы с пространством и формой». Она подняла глаза на Гранта:
– Легкое чтиво, да? – Неудивительно, что он столько знает о ремонте зданий. – Вы этому учились где-нибудь?
– Учился, – ответил Грант, присаживаясь на корточки рядом с ней. – Давно.
Он не мог учиться давно, он еще слишком молод.
– Где?
– Так ли это важно, где я учился?
– Просто любопытно. Простите, если спросила лишнее. – Из всех живущих на Земле людей Софи лучше всех понимала нежелание отвечать даже на самые простые вопросы о прошлом.
Из одного журнала выпал чертеж. Это был чертеж кухни. Пометки на нем показались ей знакомыми.
– Это вы рисовали?
– Я, – ответил Грант. – Просто от нечего делать.
– От нечего делать? От нечего делать рисуют каракули, а это готовый чертеж.
– Четыре года в архитектурном институте не прошли даром. – Он так резко выхватил чертеж у нее из рук, что тот чуть не порвался.
Софи предпочла не реагировать.
– То есть вы архитектор?
– Был, – ответил Грант и опустил взгляд, как будто она обвинила его в смертном грехе. – Еще два года назад.
Два года назад он как раз переехал сюда. Сразу после того, как началась реконструкция дома. Но он говорил, что познакомился с миссис Фельдман во время реконструкции. Внезапно ее осенило.
– Вы говорили, что познакомились с миссис Фельдман…
– Я делал дизайн здания, – резко перебил Грант.
Двадцать минут назад она готова была поклясться, что он ненавидит человека, который превратил этот исторический особняк в современный жилой дом. Теперь оказывалось, что этим человеком был он сам?
– Если я правильно понимаю, – осторожно сказала она, – это вы уговорили миссис Фельдман сдать дом под квартиры?
Вместо ответа Грант положил рисунок на столик, поднялся и отошел к окну. На фоне яркого летнего солнца его точеная фигура выглядела как черный обелиск. Памятник широкоплечему задумчивому человеку. Его молчание само по себе было ответом.
Софи стояла сзади него. Да, он имел право не говорить ей правду, но сколько отчаяния было сейчас на его лице! Зачем он снова переделывает здесь все? Что стоит за этим?
Грант повернулся к окну.
