Перед отъездом из госпиталя Ивану Александровичу пришлось принять приглашение индийского менеджера на традиционную чашку индийского чая. Сам менеджер — кругленький, маленький, лысенький — волчком вертелся вокруг посла. Так и светясь радостью, он сыпал сообщениями на чистейшем английском о получении советского оборудования и установке его в отделениях госпиталя. Подъехавший к этому времени заместитель министра здравоохранения Индии, человек рыхлый, грузный, согласно кивал, закрыв глаза. Иван Александрович держал обеими руками блюдце с чашкой, смотрел на уже подернувшийся пенкой светло-шоколадный напиток — чай с молоком. Когда менеджер, наконец, иссяк, желчно сказал:
— Все это я давно знаю и сам! Но то ведь была первая партия оборудования. А знает ли достопочтенный господин заместитель министра и уважаемый господин менеджер, что вторая партия еще более ценного оборудования уже третий месяц находится в Бомбее и что таможня не пропускает его, требуя выплаты баснословных пошлин?
— Пошлину за преподнесенное в дар?! — заместитель министра словно бы проснулся, недоверчиво смотрел на Бенедиктова. Менеджер в ужасе закатил глаза: «Подумать только, какое кощунство!»
Иван Александрович продолжал:
— Передвижную лабораторию квалифицируют как «единицу коммерческого автотранспорта», медицинские халаты — как «товары ширпотреба» и далее в том же духе.
— Как же это может быть? — охнул заместитель министра. Куда смотрит министерство внутренних дел?
«И внутренних и кое-каких других, — думал Бенедиктов. Одни вредят нашим отношениям потому, что они — ставленники англичан, их выученики, их выкормыши. Другие видят во всем мире лишь один флаг — звездно-полосатый, слышат лишь голос Белого Дома, благоговеют перед долларом. Третьи, поддавшись злобным слухам и басням, ненавидят все советское, все не только красное, но и розовое. И за всем этим легко обнаруживается паническая боязнь лишиться куска пирога и вместительного кувшина терпкого вина. Чертовы толстосумы всего мира объединяются!.. Убийцы детей, убийцы жизни»…
Из дневника посла:
За небольшими столиками, разбежавшимися по всему необъятному Банкетному залу Дворца Торговли, сидело более пятисот человек. Многих Бенедиктов знал, многих видел впервые. закончился обильный ленч, во время которого он едва прикоснулся к еде. всю жизнь Иван Александрович был аскетически ненприхотлив к еде. Сейчас же, глядя на сверкание бокалов, ножей и вилок, на ярко-оранжевые омары, на дымящиеся коричневые кебабы и подрумяненных цыплят, на мерцавшие перламутром устрицы и аппетитно распластанные миниатюрные лягушачьи лапки, он вспоминал глаза госпитальных малышей, едва не убитых дистрофией.
Бенедиктов попросил принести стакан крепкого — черного! — чая с лимоном. Глотал обжигающую горло жидкость, постепенно приходил в себя. Усталый, сумрачный, он сумел взять себя в руки, выступая перед бизнесменами. им понравилась улыбка советского посла, его умение вовремя пошутить. И говорить толково, логично. Правда, логика совсем не та, что у англосаксов. Но тем любопытнее. А главное — суть, суть его выступления завораживала даже самых твердолобых, самых враждебных. И то подумать: так ли уж важно, с кем торговать, где делать деньги — на Западе, на Востоке? Партнер в душу тебе не лезет? Условий не ставит? Сделки взаимовыгодны? Чего же еще? Чего, вроде бы, на самом-то деле? Да мало ли чего — привязанность к рынку, например. Сегодня у нас отношения нормальные. А через год, через десять лет? Или вот расчеты — они же будут вестись только в замкнутой валюте. Значит, взаимообмен товарами и только. Подобные мысли будоражили головы индийских бизнесменов, собравшихся в Банкетном зале во время выступления Бенедиктова.
Надежность платежей, выполнение сроков поставок, высокое качество товаров, — все это, конечно, так. И безграничная емкость их рынка бесспорна. И бескризисность экономики, и один партнер — государство. И все же… Как-то привычнее, спокойнее, испытаннее заключать сделки с Ливерпулем и Сан-Франциско, чем с Москвой и Софией. И фирмы знакомы, и фирмачи, и банки, и банкиры. Все так. И при всем том — за-ман-чивые перспективы рисует этот посол Бенедиктов.
