Около половины одиннадцатого он, пересиливая себя, поднялся, надел несвежую рубашку, первый попавшийся под руку костюм, какой-то галстук, носки, пыльные ботинки. Впервые за много-много лет он не побрился и, наскоро позавтракав, дал указание секретарю созвать совет директоров компаний на три часа пополудни. Махнув ожидаемому шоферу рукой «Свободен», — сам сел за руль, осторожно, бочком вывел громоздкую машину на улицу, влился в непрерывный поток других. Доехав до окружного моста, он, глядя на воду, задремал на какие-то секунды. пришел в себя от легкого толчка: машина несильно ударилась о парапет. Он тут же услышал донесшийся сзади сигнал полицейских мотоциклов. Нажав на гашетку газа, он помчался вперед, нарушая все правила и ограничения скорости. Вылетев за город на столичное шоссе, Парсел ехал теперь на юго-Запад безо всякого плана или мысли о каком-то определенном пункте, куда ему хотелось бы попасть. Лишь бы не стоять на месте. Лишь бы двигаться. Куда? Какая забота!.. Крашеная блондинка, рискованно обойдя его слева на повороте, сердито что-то крикнула, показала ему язык; какой-то оригинал закинул ноги на ветровое стекло открытого «линкольна», демонстрируя встречным водителям подметки своих ботинок и некоторые сомнительные преимущества кнопочного управления; нахал с междугородней автобусной линии небрежно швырял неуклюжую сорокатонную махину из стороны в сторону: «Разойдись, легковая шушера, а не то так шмякну — где ваши шины, где ваши стекла, где ваши души!»; а вот парень с девчонкой — обнявшись, целуются, он одной рукой крутит баранку, из окна несется непрерывный звук джаза включен автомобильный чейнджер; а вот глупый, грозный «коп» красная рожа, злые глаза, сигарета на губе, кулачища в кожаных перчатках, его «харлей» готов ринуться в любую погоню за подвыпившим ли нарушителем правил езды, за беглым ли гангстером.
Прошло много времени, прежде чем Парселу захотелось выпить чего-нибудь горячительного. Съехав с хайвея, он остановил машину у придорожного ресторанчика. В ресторанчике было тихо, прохладно, полутемно уютно. Джерри прошел в бар, тихо заказал: «Кофе, коньяк, апельсины». Через минуту бармен поставил все заказанное на стойку. Парсел выпил рюмку, вторую, третью. Взглянул на часы: «Три без трех». Некоторое время он пытался вспомнить, где и что он должен был делать сегодня в это время. Но так и не вспомнил. Махнув рукой, налил еще рюмку.
«Вообще-то все это ерунда, — благодушно думал он, сосредоточенно глядя на кофейную чашечку. — Жизнь, смерть, счастье, горе. Меня вытолкнули в жизнь, не спрашивая, желаю я этого или нет. Конечно, сто раз можно было бы и уйти. И на это также не нужно спрашивать чьего-либо разрешения. Но то ли сила инерции бытия такова, то ли жизнь в принципе сильнее смерти. Ну, конечно же, сильнее — все, что дышит, растет существует»…
— Джерри!
Парсел поднял глаза. перед ним стоял Роберт Дайлинг. Моложавый. Дышащий энергией, бодростью. ослепительно элегантный. В белом, отлично сидевшем на нем костюме. От него слабо пахло мужским одеколоном. Из-за его плеча улыбалась Лаура. Милая, нежная, стройная. В летнем, светлом, европейском платье.
— А, это вы! — сказал приветливо Парсел и жестом пригласил их к стойке.
«Джерри — здесь? Один? В это время? В таком виде? Небритый, неряшливо одетый?!» — недоуменно отметил про себя Дайлинг.
— Ну, что у вас новенького? — спросил Парсел, не сводя глаз с Роберта.
— Да вот, несколько часов тому назад прилетели из Дели. Отчет, затем отдых. Хочу Лауре наши Штаты показать, — блеск цивилизации продемонстрировать!..
— Отлично! — Парсел вымученно улыбнулся.
— Как Маргарет?
— Похоронил я Мардж вчера, Роберт. Призвал ее к себе Господь.
Потянулась тяжелая, неловкая пауза.
— Ты извини меня, Джерри. Я не знал, — проговорил Дайлинг. — Мы только что с самолета. — И, помолчав немного, добавил:
— Самые искренние от Лауры и меня соболезнования…
— Да, да, конечно, друзья, — отсутствующим голосом произнес Парсел. И от того, как это было сказано, Роберту стало не по себе.
Парсел вдруг усмехнулся, с неприязнью глядя на Дайлинга, и проговорил размеренно, словно учитель, диктующий классу контрольный текст:
— Роберт! Ты знаешь, что это была единственная женщина из всех наших общих знакомых, которая предпочла меня тебе? Которая никогда не чувствовала желания отдаться тебе? Вообще никому. Кроме меня. И еще, она безумно любила гвоздики…
Только теперь Роберт и Лаура заметили, что вдоль всех стойки стоят вазы с букетиками разноцветных махровых гвоздик. Парсел встал, вдел в петлицу пиджака белый с розоватым отливом цветок и, не сказав ни слова, даже не кивнув им на прощание, вышел из бара. Снаружи взревел мотор, взвизгнули шины. И все смолкло…
— Совсем другой мистер Парсел! — прошептала Лаура.
