— С удовольствием, — заметил Джерри, наклоняясь и целуя Рейчел в щеку. — У меня давно чешутся кулаки набить морды этим южанам.
— Я очень рад. Передай на минуту трубку Рейчел, будь так любезен. Рейчел? Удивительно приятно слышать голос прекрасной американки, достойно выполнившей свой материнский долг. Я не спрашиваю, как здоровье твое и малыша, мне подробно рассказал об этом Джерри. Чур, я буду крестным отцом вашего — как вы его назвали?
— Джерри-младший, — пролепетала счастливая Рейчел.
— О-о-о! Дай Бог ему быть таким же великолепным американцем, как сам Джерри-старший. А пока я хочу похитить вашего мужа на несколько дней. Нам предстоит важное предвыборное путешествие.
— Разумеется, — согласилась Рейчел. — А я тем временем приду в себя.
— Джекки шлет вам свои поздравления. Говорит, что на собственном опыте дважды познала, как это трудно — стать матерью. И как бесконечно прекрасно!
Джерри просмотрел все тексты речей, внес кое-какие коррективы. «Резонно, резонно, — пробормотал Кеннеди, просмотрев замечания Парсела. Сразу видно, ты знаешь этих бестий намного лучше меня».
Президентский самолет был великолепно оборудован. В течение всего полета Джерри находился в салоне Кеннеди. тут же была и Беатриса. Она работала в предвыборном штабе и должна была лететь во втором самолете. Но Джекки не отпустила ее от себя. Вся Америка знала, что Джекки Кеннеди обожает две вещи — туалеты и косметику. Некоторые ее платья и костюмы были баснословно дороги. На одном из дипломатических приемов прошел слушок, что костюм, в котором она была в тот вечер, стоил пятнадцать тысяч долларов. несколько великовозрастных шалунов специально подходили к ней поближе, чтобы иметь возможность коснуться этого костюма рукой. Отходили довольные, подмигивали друг другу: «Только что мы имели счастье получить в дар бесплатно пятнадцатитысячное прикосновение».
— У нас почти два часа до посадки, — сказала Джекки Беатрисе. — Не будем терять ни минуты, займемся делом. «Дело» заключалось в подборе наиболее подходящего костюма для предстоявшего в тот же день гражданского приема, и женщины самозабвенно занялись им во втором отсеке салона. В первом Джон и Джерри еще раз обсуждали детали первой речи. То и дело секретарь президента, пожилой негр, приносил ему для просмотра телеграммы. Кеннеди скользил по ним взглядом, тут же возвращал. Лишь однажды он сердито хмыкнул, протянул Джерри свой именной бланк. Джерри прочитал: «Советы вновь планируют выступить на предстоящей сессии ООН с предложением заморозить все виды ядерных вооружений».
— Ты же понимаешь, что они это сделают накануне выборов? — дробно барабаня пальцами по столику, воскликнул он.
— И я на их месте сделал бы то же самое, — спокойно ответил Парсел на нервное замечание Кеннеди.
— Но если мы не среагируем на этот возможный ход Кремля, обязательно среагируют наши противники.
— Святой Петр свидетель, это может стоить миллиона-другого голосов, в раздумье протянул Джерри. — ты знаешь человека из ЦРУ по фамилии Рудзатске?
— Рудзатске, Рудзатске, — несколько раз повторил Кеннеди. — нет, не помню. Где он и что он?
— Он — посол в одной из южноамериканских стран, — ответил Джерри. — Я встретил его во время поездки в Рио на моей персональной конференции наших послов региона.
— Да, да, знаю, — теперь уже с интересом смотрел на Парсела Кеннеди. — И что же он?
— Этот Рудзатске — толковый парень. Он изложил мне довольно любопытную теорию возможной внутренней и внешней политики США по отношению к Москве, а также к нашим союзникам.
И Джерри пересказал Кеннеди суть своих бесед с Рудзатске.
— неглуп, неглуп этот твой парень из ЦРУ, — быстро проговорил Кеннеди. — Теперь я запомню его фамилию. Но его идея требует существенной разработки и доработки. А мне надо упредить русских, чтобы не потерять те миллионы голосов, о которых ты говорил. И упредить не только русских, но и политических конкурентов.
— Что же, ты хочешь их упредить сегодня же? Сам выдвинешь предложение о замораживании? — Джерри с любопытством смотрел на Кеннеди. — Решишься и на такой шаг, только бы победить на выборах?
— А что посоветуешь ты, Джерри?
— Что бы я ни посоветовал, в вопросах столь кардинальных ты же всегда поступаешь по-своему, — негромко засмеялся Джерри.
— Это так, — улыбнулся Кеннеди. Меньше всего в жизни меня могла бы устроить роль марионетки.
«Наш мальчик очень самостоятелен, — подумал Джерри. Самостоятельно в поддавки с Кремлем играть хочет. Черта с два я дам ему это сделать. Пока я жив, клянусь святым Иосифом, с Кремлем в Америке никто не будет играть в поддавки».
