— Но, я надеюсь, вы все же не забыли об «Утешителе»?
«Утешителем» в плане именовался второй стрелок.
— Ни в коем случае, — заявил собеседник. — Квалификация и опыт у него даже несколько выше, чем у «Оракула»…
«Квалификация, — хмыкнул про себя Парсел. — Если бы вы знали, какая квалификация у „Апостола“». Джерри улыбнулся, прищурил левый глаз. «Апостол» был третьим стрелком, о котором знали лишь Парсел и представитель Совета Двухсот, невидимого всемирного правительства.
Для Маркетти Даллас был совершенно не знаком. Он не только никогда не был там, но не видел о нем ни единого туристского или какого-либо иного документального фильма, даже не просматривал красочные туристские проспекты, имевшиеся на каждой бензоколонке. прилетев туда вечерним самолетом, он взял в отделении фирмы «Герц» в аэропорту напрокат так любимый им спортивный «фиат» и не спеша направился в город. рядом с ним на сидении лежала развернутая подробная карта. Однако он почти в нее не заглядывал — настолько хорошо он изучил по ней весь Даллас еще в Нью-Йорке. Он даже испытывал подобие радости, проезжая несколько кварталов, делая три-четыре поворота и только потом читая название улиц и обнаруживая, что он едет безошибочно. «Вот чудеса, — думал Дик. — Никогда не был в жизни в этом городе, а ощущение такое, что я являюсь его коренным жителем. И будто видел я уже тысячу раз эти вывески и эти рекламы, дома, скверы. Я знаю, почему это так. Этот город близок мне по духу. Его азарт, его агрессивность, его богатство. Кажется, протяни руку — и хватай все, что в витринах и банках, столах и сейфах. Город — авантюрист, такой же, как и я». Придя к этому заключению — а основанием для него, кроме чисто визуальных впечатлений, было все, прочитанное им об этом городе, — Дик включил автомобильное радио и под звуки джазовых мелодий и хриплых напевов Дина Мартина трижды проехал вокруг центральной площади. Миновав Лас-Колинас и самый центр города, он выбрался на Вторую авеню, пересекавшую город с северо-запада на юго-восток, выехал за город и помчался по сто семьдесят пятому хайвею. Минут через двадцать он съехал на одну из боковых шоссейных дорог и вскоре запарковался возле небольшого двухэтажного коттеджа, который спрятался в уютной роще довольно высоких деревьев. Найдя в кармане тощую связку ключей, одним из них Дик открыл входную дверь, включил свет. Вскоре он обошел весь дом и спустился в подвал, где был оборудован сносный тир. Как и полагалось, в доме не было ни души. Поупражнявшись с полчаса в стрельбе, Дик поднялся в кухню. В ней стояло два больших холодильника. Оба были забиты продуктами. Но даже при тщательном осмотре Маркетти не нашел почти ничего на свой вкус. Правда, была пицца, но… «Когда ее засунули в рефрижератор — вчера? Неделю тому назад? Год?». Дик набрал номер пригородного ресторана «Золотой дракон» и попросил позвать к телефону Энрике Паскуалино. Тотчас же, словно он только и ждал этого телефонного звонка, Энрике зарокотал в трубке басом:
— Говорите, я здесь и весь внимание.
— Мама миа, я счастлив слышать твой голос, — с нарочитой веселостью прокричал в трубку Маркетти. — Представь себе, эти три толстобрюхих бездельника, эти три доминиканских монаха опять просятся ко мне на ночлег.
Это было паролем. Энрике ответил сразу же точным отзывом:
— Вера диктует гостеприимство.
— Я голоден и хотел бы поужинать, — сказал Маркетти. И после небольшой паузы добавил: — Вместе.
— Жду. Я буду у стойки, на третьем табурете от двери.
Давно уже Ричард Маркетти не проводил таких бурных вечеров. Они договорились с Энрике перенести все деловые разговоры на следующий день. Однако нечто весьма существенное было все же сделано в первые пять минут свидания. Энрике пометил на карте Дика четким крестиком здание, в котором Маркетти предстояло занять боевую позицию в день приезда в город Джона Кеннеди. «Я проезжал мимо этого неказистого строения, — с удовлетворением подумал Маркетти. — Обзор из окон должен быть там удовлетворительным. Но не слишком ли этот дом у всех на виду? Слева и сзади пустырь, справа — ярдах в тридцати от него — улица. Впрочем, стоит ли гадать? Осмотрюсь завтра на месте». В баре они выпили по шесть двойных рюмок водки. С какой стати Энрике вздумалось заказывать эту страшную жидкость, да еще на голодный желудок? В такую жару впору пить холодное пиво, наполовину разбавленное лимонадом — шэнди. И освежает, и не пьянеешь. А тут — водка! С вычурными китайскими блюдами они пили молодое калифорнийское белое. Отличное вино, спору нет. Только ведь они выпили по четыре бутылки. И это бы ничего. Но Энрике завел Дика в какую-то полутемную заднюю комнатку, где они без закуски и без содовой довольно быстро прикончили бутылку двенадцатилетнего шотландского виски.
На машине Энрике ринулись в полумрак трущоб. И минут пятнадцать спустя вошли в большой дом, миновали какие-то мрачные переходы и коридоры и попали в довольно шикарно и безвкусно обставленную большую комнату. Пока они ждали, что кто-то выйдет к ним навстречу, Энрике прошептал Дику в самое ухо:
