— Я хотел бы закончить словами из русской классической комедии, написанной полтораста лет тому назад. Я обращаю эти слова, разумеется, не к высокочтимому представителю многоуважаемого мэра, а к тем, кто, исполняя чью-то злую волю, сочиняет небылицы о «советской военной угрозе», глобальных притязаниях России и иные подобные им басни и побасенки. Вот эти слова: «Послушай, ври, да знай же меру!».
Здесь говорилось об американском гостеприимстве. Я испытываю его на себе и сердечно признателен всем моим американским друзьям. Надеюсь, столь же широко известно и о русском гостеприимстве. Наша хлеб-соль вошла в поговорку. Приведу еще слова из той же комедии: «Открыта дверь для званных и незванных, особенно из иностранных». так было, так есть, так будет во веки веков. Как и тысячу лет назад, на Руси великой всегда радушно привечают далеких гостей, приезжающих к нам с ласкою. Добро пожаловать на Московские Игры, дорогие иностранцы!
Виктор усмехнулся, вспомнив, что одна херстовская газета все-таки не удержалась от соблазна подогреть антисоветскую истерию, использовав его выступление. По самому верху первой полосы она дала крупный заголовок: «Русские хотят загнать всех иностранных туристов на Олимпийских Играх в сибирские урановые рудники». Что ж, мели, Емеля…
Час пролетел незаметно. Виктор свернул на боковую дорогу и вскоре они приехали в небольшой зеленый городок. Без особого труда разыскали на его северо-западной окраине ресторанчик «Огни Бангкока». Сначала они увидели необычной формы крышу, покрытую красной черепицей. Она едва возвышалась над кронами высоких деревьев.
— Пагода не пагода, — произнесла Аня, рассматривая ее. Купол не купол.
Столь же странным оказалось и само здание. Вернее, это были два небольших здания, соединенных между собой коротким крутым переходом. Одно было круглое, с окнами-иллюминаторами. Второе — ломаный многоугольник, высокие стены которого были одним сплошным окном, застекленным дымчатым стеклом. Прямо у входа их встретил изысканно-галантный метрдотель, пожилой таиландец.
— Если господа желают отведать блюда восточной кухни, покорнейше прошу сюда, — он показал на вход слева. — Если западной — сюда, — тем же почтительным жестом он показал на правую дверь.
Ленч им обоим запомнился куриным кари. Курица была на редкость нежная, промаринованная в неведомом им соусе. Рис был рассыпчатый, соус ароматный и острый. Такой острый, что они каждый глоток запивали водой. Аня пригласила к столу метрдотеля и стала расспрашивать о секретах приготовления кари. Таиландец обрадовался, как ребенок, тому, что гости остались довольны.
— Все дело в соусе, мадам. И пар должен быть от живого огня. Не от электричества, — он кланялся, сложив руки на животе. исчез и тут же объявился вновь:
— Это от нашего ресторана вам небольшой сувенир.
Аня разглядывала невысокую яркую коробку, на которой со всех четырех сторон красовалось одно слово: «Кари». Виктор принес из машины бутылку водки, вручил ее таиландцу. К столику подошел владелец ресторана, американец лет сорока трех. Лысый, толстый, он шумно дышал, улыбался маленькими острыми серыми глазками:
— Этот порошок «кари» — наш фирменный секрет. После приготовления вашего первого блюда напишите, пожалуйста. Нам будет очень приятно.
— А вы нам напишите, — заметил Виктор, — после того, как выпьете первую рюмку нашей водки.
— О! Водка — это хорошо, — американец поцокал языком. Вы первый русский дипломат, посетивший наш ресторан. Мы очень рады. Мы простые люди, живем в провинции, но мы тоже кое-что значим. Мой отец воевал с немцами. Тогда мы были вместе Россия и Америка. Я не верю, что русские хотят на нас напасть. так думаю я. Так думает средний американец, на котором эта страна держится. А болтуны из Вашингтона… — Он махнул рукой, хохотнул. — Они приходят сегодня, чтобы завтра уйти. от них много шуму, а пользы — ни на единый цент.
Картеневы уже сидели в машине, когда к владельцу ресторана подошла его жена. Худющая, длинноногая, в синих шортиках и маечке-тельняшке, она, казалось, вся была усыпана золотистыми веснушками. Даже ее маленькие ушки светились желто-оранжевыми фонариками. На лоб была надвинута забавная — как поварский колпак — кепочка с длиннейшим козырьком.
— А я вас по телевизору видела, — сказала она, обращаясь к Виктору. Про вашу шутку об урановых рудниках на следующий день весь наш город говорил. Вот мы с Чарли обязательно поедем к вам на Игры. И двоих наших мальчишек возьмем. Верно я говорю, Чарли?
Вернее не бывает, Фрида, — ответил толстяк, обнимая жену.
— Для наших мальчиков эти «высокие медные каски» из Пентагона готовят «завидную» судьбу — гореть в ядерном огне. А ради чего? Ради карьеры и благополучия этих самых чертовых касок? Тьфу им, вот что я скажу. От имени всех матерей Америки — от Новой Англии до Калифорнии — тысячу раз тьфу! осточертела их постылая риторика о войне и кровожадных русских. Время говорить о мире. Ведь верно, Чарли?
