– Вы говорили о ней в настоящем времени. Как давно Вашей мамы не стало? – Его психолог не выглядела смущённой, продолжала смотреть Тэхёну в глаза спокойно и без заискиваний.
– Уже шесть лет прошло.
– Долгий срок, – понимающе кивнула она. – Как она умерла? – Заметив, как напрягся Тэхён, как до этого расслабленно лежащие на столе руки его, напряглись, она уточнила. – Если Вы пока не готовы к этому разговоры, можем его отложить.
– Я же сюда пришёл зачем-то, – хохотнул Тэхён, и тут же, не давая женщине опомниться, продолжил, – мама повесилась после того, как моего среднего брата убили в какой-то подворотне. Ещё за пару лет до этого умер мой старший брат – спился, не выдержало сердце.
И в таком же тоне, отстранённо и чуть насмешливо, он рассказал Квон Чие свою историю. Когда говорил о семье, тон его голоса становился выше, и напрягались плечи, хмурились брови. Многочисленным своим девушкам он уделил больше времени – в мельчайших подробностях описал самые грязные свои опыты, совершённые, в основном, под действием алкоголя и мух. «Мух?», переспросила она. И Тэхён, до этого наблюдающий за её реакцией, ищущий повод, за что бы уцепится, в чём бы обвинить её, оторопел и дрогнул, а после, отпустил вожжи и признался: «Кажется, у меня галюны. Это я Вам так легко об этом рассказываю, но, иногда я думаю, что эти мухи меня убьют». Лицо её стало ещё более сосредоточенным. Тэхён отбросил всякое стеснение, осознав, что его внимательно слушают, что, может быть, эта собранная, улыбчивая женщина, действительно ему поможет. Он ругался на «блядских этих созданий» и жаловался на чувство одиночества. «Я постоянно хочу трахаться, понимаете?», – злостно втолковывал ей, параллельно отбивая ногой нервную дробь.
– И Дженни не хочется ранить, если она от меня откажется, я не переживу, – завершил свою исповедь, и рассмеялся от облегчения. Так ему стало хорошо наконец-то сбросить с души тяжеленный камень. Пусть не рассосался груз этот, а просто немного сместил локацию, упал на пол, всё ещё прикованный к его внутренностям цепями, но и этого было достаточно для колоссального чувства лёгкости, возникшего из ниоткуда. Тэхён последний раз такое во время прихода испытывал.
– Почему Вы думаете, что от Вас можно отказаться, Тэхён? – Обрубила его эйфорию женщина. Она обратилась к нему по имени, на лице её играла приятная, умиротворяющая улыбка.
– Потому что Дженни не из тех, кто будет подобное отношение терпеть. Она достойна лучшего, – растерянно попытался объяснить он. Словами получалось плохо, и он добавил руки. – Она очень ценит верность и ей будет больно, если она узнает, что я с другими спал, когда мы на отношения договорились, – широкие его жесты едва не снесли со стола несколько книг, лежавших на краю.
– Я немного про другое. У Вашей девушки могут быть ценности и принципы, в которые она не сможет вписать Ваши поступки, и это нормально. Но почему Вы думаете, что она не расстанется с Вами, а именно откажется от Вас? – Глаза её вперились в лицо Тэхёна, словно рентгеновские лучи. Конечно, Чиа продолжала смотреть участливо и внимательно, но после её вопроса ему стало неуютно в собственной коже. Она забиралась туда, куда он и сам заходить боялся.
– Я так думаю, это от того, что меня многие бросили, – раздражённо ответил он словами, вычитанными на разных сайтах в поисках причин жуткого его состояния.
– Кто Вас бросил? – Голос Чии был мягким и успокаивающим, но для него звучал, как скрип фломастера по бумаге – невыносимо и давяще.
– Братья. Мама. Отец.
– Разве они Вас бросили? – И вновь, увидев его напряжение, предложила вариант отказаться от диалога. – Вы можете не отвечать, если пока не готовы.
– Да нет уж, зачем-то я сюда припёрся ведь, – хмуро отозвался он. – Ну Джин и Джун, допустим, не бросили. Не по своей воле, в конце концов, один спился, а другой оказался в том ебучем баре. Но мама. Мама меня бросила, – он не ожидал, что слова эти, вылетевшие из его рта впервые, возымеют такой эффект. В горле запершило, а в носу защипало, как в далёком детстве, когда он ещё умел плакать. – Она не захотела ради меня остаться, – продолжил, – решила, что я её жизни недостоин, – Тэхён сдержался, и слёзы так и остались на подступах к его глазам, так и не пролились.
– Вашего отца она тоже оставила. Вы думаете, он недостоин тоже?
Тэхён задумался. Отец выпадал из его картины мира постоянно, оставался раздражителем-константой где-то на фоне. Они никогда не были близки, а общее горе не сблизило их, как Дженни и Джису, но лишь отдалило ещё больше. Отца никогда не было рядом, и поэтому Тэхён не удивился, оставшись один на один со своей болью. Не удивился и не обиделся, отец стал доставать позже, когда вернулся одухотворённый и уверенный, что теперь то уж точно сможет научить нерадивого сынка жить праведно.
