Дженни наморщила лоб, сделала вид, что погрузилась в мысли, параллельно черпаком размешивая тесто в большой кастрюле – подходящих по размеру мисок дома не нашлось. Он предполагал, что она в очередной раз предложит ему найти себе дело по душе, придумать хобби, только Тэхёну не хотелось этого слышать. Ему хотелось вечность так стоять за ней, держа её в своих руках, не давая выбраться, не отпуская. Дело было не в том, что Тэхёну нечем было заняться. Просто любое занятие приобретало хоть какой-то смысл только когда она была рядом.
– Я тоже думаю о тебе, – хихикнула она, отзываясь на щекотку его дыхания, – но ещё в моей голове миллион вещей.
– Но я ведь самый важный? Там, в твоей голове? – Настойчиво, как дитя, требовал ответа Тэхён.
– Ты не только в моей голове, – голос Дженни стал серьёзнее, она кое-как повернулась в его руках, запрокинула голову, чтобы встретиться с ним взглядом, – ты в моём сердце и в моей душе. Разве этого мало? – Она дождалась отрицательного его жеста – неохотного поворота головы из стороны в сторону, улыбнулась, а после, не выдержав, фыркнула. – Честное слово, ты меня заразил своей слащавостью, это невыносимо, – ткнула его пальцем в живот, выражая своё недовольство, и вновь завозилась, заворочалась в его руках, в безуспешных попытках выбраться.
Тэхён отпустил её, уселся на стул. Наблюдать за Дженни ему тоже нравилось. И если раньше, в самом начале, когда не возникло у него ещё такой жуткой зависимости от неё, он просто наслаждался тем, как она красива, то со временем научился вбирать эти моменты в себя. Точно говорят, что бывших наркоманов не бывает. Раньше это выражение обижало его, как же, вот он, какой молодец, слез без единого рецидива, и вдруг оказалось, что нихуя он не слез, что просто менял зависимости одну за другой, потому что не в наркотиках было дело, а в его желании иметь в жизни что-то постоянное, доставляющее удовольствие.
Наркотики, секс без обязательств, теперь вот Дженни Ким. От неё единственной счастье было настоящим, не искусственным и не временным. И поэтому он не мог от неё отказаться. Отпустить Дженни значило навсегда закрыть для себя эту возможность: хоть моментами, хоть урывками, когда она обращала внимание на его существование, быть счастливым.
Тэхён сам себе был смешон, но он запутался и устал от бесконечных перепадов эмоций, от паршивых своих мыслей, от постоянной тревожности. Когда её не было рядом, он беспокоился о том, как она там, вдали от него. Когда она была с ним, не мог найти себе места из-за того, что скоро она его покинет, что ему надо бы стараться изо всех сил, насладиться ею, надышаться ею перед смертью. Он сходил с ума, и понимал это, но не мог ничего изменить, не мог никому рассказать даже, потому что собственные смешанные чувства били по самолюбию, заставляли усомниться в здравости рассудка.
– Тэхён, – позвала она, поставила перед ним тарелку с несколькими блинчиками, – с шоколадным соусом будешь? Или с брусничным?
– Давай шоколад, – безразлично отозвался он, потому что выбор соуса беспокоил его ещё меньше, чем смерть черепах в мировом океане, а Тэхён долгое время не мог найти тему, на которую ему было бы больше начхать, чем на долбанных черепах, дохнущих от пластика.
Она достала из холодильника шоколадный соус – появившийся в его квартире вместе с ней, как и многие другие вещи. Пространство оживало, когда в него вторгалась Дженни, и он обожал то, как изменилась его среда, его быт, с тех пор, как они стали жить вместе.
Дженни быстро, не задумываясь, нарисовала на его блинах смайлик, поставила бутылку на стол, чтобы Тэхён мог взять добавки, когда захочет, вернулась к плите. Никто после смерти Джина не делал для него такого. Не украшал его еду. Не заботился о нём.
Он замер, опустив голову над тарелкой, потратил несколько мгновений на то, чтобы совладать с собственным голосом, вдруг ему отказавшим. Он думал о том, как много она изменила не только вокруг него, но и внутри, как много стала для него значить. Тэхён никогда не строил из себя хорошего человека, но ради неё, ради того, чтобы продолжать с ней оставаться, он хотел попробовать. Он хотел стать тем, кому она до смерти будет рисовать смайлики на еде, кого будет целовать перед сном, на кого будет надеяться в трудные жизненные периоды. И внутреннее это решение, возникшее внезапно и спонтанно, придало Тэхёну сил.
Он жил с этой мыслью несколько дней. Дженни постоянно спрашивала, что его тревожило, но он не хотел обсуждать с ней эти переживания, и отшучивался, отмахивался от расспросов, объясняя состояние своё тем, что она не проводит с ним достаточно времени. «Вот экзамены закончатся, и я буду рядом», – обещала она, и убегала от него зубрить очередные понятия или работать в дополнительную смену, чтобы скопить побольше.
