Тэхён не мог делиться своими мыслями с Дженни, но его разрывало, он нуждался во внешнем одобрении собственных решений, и поэтому дождался момента, когда Чонгук вернулся в родительский дом на пару ночей, чтобы побыть с мамой, вновь впавшей в тоску. «Я по ней тоже соскучился», – объяснил он другу своё желание наведаться к его семье тоже. Тот ничего не заподозрил, дом семьи Чон уже давно стал и домом Тэхёна тоже.
Госпожа Чон встретила их радушно, тут же принялась за готовку их любимых блюд, отправив парней отдыхать. «От чего отдыхать, мам?», – закатывая глаза спросил Чонгук, но Тэхёну это было только в радость. Застать лучшего друга без его девушки в последнее время стало просто невозможно, поэтому он был рад любой возможности побыть с ним наедине.
Он захватил несколько банок пива из холодильника, специально припасённых для таких случаев, потому что родители Чонгука пили только вино, потащил друга на второй этаж, в его комнату. Тот удивлённо приподнял бровь, указал подбородком на пиво: «В три часа дня, серьёзно?». Тэхён проигнорировал этот вопрос, плюхнулся на кровать, быстро, не обращая внимания на брызнувшую пену, осушил первую банку в несколько больших глотков. Отбросил её на тумбу и тут же взялся за следующую.
– Спокойнее, чел, – попросил Чонгук, по-турецки усаживаясь на пол, открывая своё пиво.
Тэхён сполз на мягкий ковёр тоже, вытянул одну ногу, вторую прижал к груди. Он некоторое время разглядывал стену, стараясь не замечать настороженного взгляда друга. Вдруг подумал о том, каким нелепым наверняка выглядел, каким странным казался. Вроде и просто всё: перестать трахать других девчонок и забудь об этом, живи счастливо со своей девушкой, а он – не мог. После её обезоруживающей честности не мог так с ней поступить, не мог с собой совладать.
Чонгук вздохнул, глубоко, со свистом выпуская воздух через рот.
– Выкладывай, – нарушил привычное и спокойное их молчание.
– Кажется, со мной что-то не так, – Тэхён не скрывался за привычным своим образом шута и весельчака, говорил серьёзно. Он много раз прокручивал в голове этот разговор, и всё равно не смог найти нужных слов, поэтому приходилось импровизировать и выкручиваться на месте. – Помнишь, ты говорил, что я как Стейси Мартин? Как Джо?
– Ты опять хочешь похвастаться своими сексуальными подвигами? – Чонгук отшатнулся, так неприятна ему была подобная перспектива. – Пожалуйста, не надо. Я не смогу смотреть Джису в глаза после этого, она и так тебя недолюбливает. Не впутывай меня в ваши отношения, потому что я не хочу проблем со своими! – Он поднял обе руки вверх, сдаваясь, и пиво выплеснулось из банки, зажатой в правой ладони, тяжёлыми каплями упало на ковёр, но ни один из них не обратил на это внимания.
– Не хочу я хвастаться, – раздражённо ответил Тэхён, – да и нечем мне. Наоборот. Я, типо, – он замялся, так неловко и некомфортно было говорить о таких вещах вслух, – решил перестать так делать. И уже пару недель держусь.
– Ты говоришь так, словно это требует от тебя невероятных усилий, – усмехнулся Чонгук, а после, заметив отчаянную гримасу на лице друга, себя оборвал, – или требует?
– Я не знаю, как по другому, – произнёс шёпотом, чтобы не показывать, как осип голос, – справляться со всем.
– С чем справляться? – Чонгук непонимающе поморщился.
Говорить про мух было бы совсем нелепо, Тэхён и сам понимал, насколько ненормальны жуткие его галлюцинации, не хотел пугать друга, не хотел признаваться в слабости. Но объяснение было необходимо, и он постарался подобрать слова.
– С воспоминаниями. С картинами из прошлого. С моей тягой… Даже не знаю, к чему конкретно. Наверное, это генетика, и я по стопам Джина пошёл. Не могу не быть зависимым. А секс – это просто. И разрядку получаешь всегда, чтобы ни случилось. Легче становится, пиздец насколько. Только я недавно понял, что моё легче, – он недобро улыбнулся, – это полнейшая наёбка. Это хилая ширма, чтобы не думать и не разбираться со всем дерьмом. Вот так, – закруглился неловко, потому что и так выболтал больше, чем собирался.
– Да, пиздец, – глаза Чонгука стали похожи на два больших блюдца, и Тэхён видел в них своё отражение. Взлохмаченный, хмурый, осунувшийся какой-то, изломанный, состоящий из теней.
– Пиздец, – повторил эхом, – и что с этим делать, неясно.
Чонгук допил своё пиво, потянулся за ещё одной банкой. Прежде чем открыть её, несколько секунд разглядывал, вырисовывал на жестяной крышке узоры, шкрябал её ногтем, и звук этот Тэхёна нервировал.
– Чел, я уже говорил тебе, – наконец поднял голову Чонгук, – тут не мои советы нужны и не твои глубокие изыскания внутрь собственного я. Тебе к психологу надо. Или психиатру, не знаю, кто там помощнее.
– Я и сам могу, – попытался было возмутиться Тэхён.
