И они снова засмеялись, уже синхронно, и почти опоздали на концерт. Протиснулись на свои места в самом центре зала. Стулья были деревянными и неудобными, а ещё ноги Тэхёна упирались в впередистоящее кресло. Но Дженни забыла обо всём, как только вышел на сцену пианист, кажущийся удивительно одиноким и крошечным, в чёрном фраке, в белой рубашке, застёгнутой под горло. Он поклонился три раза, сел за инструмент. Подождал, пока стихнут аплодисменты. И первые ноты Концерта №2 пробрали Дженни до костей. Она вглядывалась в пианиста, ставшего величественным и могучим, управляющегося с инструментом так, будто он был человеком. И слёзы струились по её лицу, а руки исступлённо сжимались.
Дженни пережила катарсис и очнулась только тогда, когда очнулся и пианист от своего магического образа, и вновь стал маленьким. Она вскочила, она хлопала так, что заболели ладони, и очень пожалела о том, что не купила цветы.
Тэхён придерживал её за локоть, когда они выходили из зала. Дженни всё ещё была в прострации, глаза её блуждали, не находили в пространстве опоры, и ноги, и всё тело стали слабыми и безвольными.
– Тебе так понравился? – Спросил он, закуривая.
Она взглянула на него. Тэхён был сосредоточен, явно напряжённо о чём-то размышлял.
– Это был лучший подарок, который ты мог сделать, – прошептала, потому что голос отказывался повиноваться. – Я никогда, никогда в жизни такого не испытывала. Спасибо тебе.
– Я рад, что угадал.
– А тебе как? – Дженни поняла, что даже ни разу не взглянула на парня за время концерта, так была увлечена музыкой. – Не было скучно? – Она понимала, что не каждый человек способен выдержать два часа, за которые фактически ничего не происходит.
– Нет, – отрицательно замотал головой, подтверждая свои слова. – Я наблюдал за тобой.
– За мной?
– Да, – коротко улыбнулся, – ты была куда интереснее, чем тот парень на сцене. Я никогда тебя такой не видел.
– Какой? – Спросила, не понимая даже, какой ответ хочет услышать. Такой счастливой? Такой зарёванной? В таком трансе?
– Настоящей, – увидев её непонимание, продолжил, – я всегда знал, что тебе нравится музыка. Но только теперь я понял, насколько. Ты никогда не была такой искренней со мной, как с ней. И ни с кем не была, мне кажется. Между вами был какой-то диалог, – нахмурился, – и я ни черта не понимал, но всё равно. Всё равно было интересно.
Дженни не нашлась, что ответь. Подумалось только, что ей бы очень хотелось, чтобы её заявку на стажировку в концертном зале одобрили. Пусть она никогда уже не станет музыкантом, это не страшно. Она не хотела полумер, не хотела учиться во взрослом возрасте. Знала, что в ней нет таланта, и поэтому просто жаждала быть самым преданным, самым чувствующим слушателем. И если бы она смогла работать с музыкантами, если бы могла привлекать больше людей к тому, чтобы проникнуться этой магией – магией музыки, что существует столетия и до сих пор не растратила своей силы, до сих пор пробирается под кожу и словно рентген подсвечивает всё, что болит, для неё не было бы большего счастья.
Джису выписали из больницы в середине месяца. Её встречала с цветами целая толпа – Джении с Тэхёном, Чонгук с родителями, и даже Чонхён освободил время, чтобы приехать. Недавняя пациентка, всё ещё бледная и не слишком уверенно держащаяся в кресле, но улыбающаяся так, что выражение её лица могло зажечь лампочку, радостно благодарила каждого, и глаза её становились мокрыми от слова «доченька», вылетающего из рта господина Чона.
Дженни заметила, что Тэхён сдружился с Чонхёном: они шушукались о чём-то своём, отходили в сторону, жарко спорили. Адвокат периодически кому-то звонил и залазил в ноутбук, будто бы прилипший к его рукам из-за суперклея.
Они загружались в машины, собирались поехать в дом Чонов, чтобы отпраздновать там радостное событие, когда Дженни позвонили.
– Добрый день, это госпожа Ким? – Раздался голос на том конце провода.
– Здравствуйте. Да.
– Вам звонят из деканата. Хотели бы предложить Вам вариант стажировки, как студентке с высокой успеваемостью и отличными характеристиками. Вы не могли бы подъехать к нам, чтобы поговорить об этом подробнее?
У неё внутри всё обмерло. Кожа покрылась мурашками, а рука, держащая телефон, задрожала.
– Да, – пробормотала, – да, конечно, я скоро буду.
И она, ничего не объясняя, сообщила Тэхёну, что подъедет позже, побежала на автобус – к счастью, от больницы шёл прямой.
Сердце Дженни колотилось, как сумасшедшее, и она не могла перестать представлять лучшие картинки возможного будущего. Если её хотят видеть, значит что-то потрясающее предложат? Неужели в её жизни наконец-то наступила белая полоса? Неужели она наконец-то заслужила счастье?
Дженни было страшно от того, как удачно всё складывается, и в университет она влетела вся нервная и напряжённая.
Людей было немного, у большей части студентов начались каникулы, поэтому она всего несколько минут пождала, пока сотрудники деканата освободятся и смогут её принять.
