– Ты врёшь, – она не верила ему. Она не могла поверить в то, что Тэхён – её любимый человек, её парень с медовой кожей и мягкими руками, её оплот спокойствия и поддержки, – что он её обманывал. Этого просто не могло быть.
– Не надо было мне лезть, – тихо пробормотал Чимин.
– Не надо было, – машинально кивнула головой.
– Но об этом все знали, Дженни. Он даже не скрывался. Споры ходили: свободные у вас отношения или ты просто дура. Я ставил на второе.
Он говорил что-то ещё. О том, что она напоминает ему знакомую, и поэтому он вмешался, хотя обычно ненавидит встревать в чужие дела. О том, что она не должна принимать подобное близко к сердцу. Заметив, что слова его не долетают до адресата, Чимин замолчал.
Вздохнув тяжело, словно она сильно его расстроила, он встал из-за стола, похлопал её по плечу.
– Я сброшу контакты директора. Он правда будет рад принять тебя на работу. А за то, что вывалил на тебя, прости, не стоило мне это делать. Я обычно не такой эмоциональный. Мне жаль.
И он ушёл.
Она поймала себя на мысли, что ему совсем не жаль. Он смотрел на неё так, будто бы каждую эмоцию впитывал с наслаждением, будто бы ему доставляла удовольствие её боль. Он наверняка хотел добиться яркой реакции. Может быть слёз? Или истерики? Реакции не было.
Дженни сковало. Сковало голову ледяным обручем, сковало лёгкие тяжёлыми цепями, сковало руки, ноги и туловище стальными канатами. Она не могла пошевелиться, да так и сидела с прямой спиной, крепко сжимая в потных ладонях сумочку.
То, что она не могла двигаться, было мелочью. Страшнее было то, что парализовало и её мысли. Они, словно теннисные мячики, отскакивали от её головы. Никак не получалось зацепится хоть за одну, а она пыталась, пыталась, пыталась.
Что она должна чувствовать? Что она должна думать? К кому идти?
Ничего не было. Никаких эмоций. Только опустошение и дикая, невыносимая боль во всём теле. Она никогда такой не испытывала. Это было жуткое чувство, потому что она совсем не понимала, что надо делать, как с ним справляться. Что делать с глупым сердцем, которое билось в истерике, сжималось в судорогах и сокращалось слишком сильно, слишком зло? Что делать с лёгкими, которые отказывались работать нормально и не давали ей кислорода? Совсем не давали, и Дженни осознала, что перестала дышать. Просто не могла сделать это крохотное усилие – вдох. Не получалось.
Она с трудом подняла руку, прижала её к груди. Постаралась сфокусироваться на том, чтобы почувствовать стук сердца. Не выходило. Всё заглушала бьющая в голову кровь. Она покраснела – ярко алые пятна выступили на белых щеках.
– Могу забрать посуду? – К ней подошла официантка, забрала пустой стакан, стоящий напротив стула, где совсем недавно сидел Чимин. – С Вами всё в порядке? – Девушка озабоченно заглянула в её лицо, видимо увидела, насколько сумасшедшей она выглядела. – Воды?
Дженни с громким свистом запустила в себя кислород, но говорить не смогла – кивнула.
Ей принесли холодную минералку, и она едва не расплескала половину, пока пыталась поднести чашку к губам. Пальцы дрожали, как у последней пьяницы.
– Может быть вызвать врача? – Сердобольная официантка так старалась помочь, что ей стало неловко.
– Нет, спасибо, я в порядке, – соврала. Так и не смогла нормально говорить, а только шептала-хрипела, срываясь на беззвучное открывание рта.
Она покинула кафе, чтобы никому не доставлять неудобств. Её немного шатало, и ноги казались ватными, словно и не её, а тряпичной куклы. Как в таком состоянии ехать домой к семье Чон? Нет, нельзя портить всем настроение. Надо поговорить с Тэхёном. Надо выяснить всё, удостоверится в том, что слова Чимина – наглая ложь. Он ей всё объяснит. И она ему поверит.
Обязательно поверит.
Иначе просто не может быть.
«Приезжай домой», – написала ему сообщение.
«Почему? Мы только начали, тебя ждали», – ответил ей спустя пару минут.
«Приезжай», – повторила свой приказ, который был на самом деле мольбой.
«Что-то случилось?», – он явно начал волноваться, но у Дженни не было сил отвечать.
Случилось.
Что-то случилось с ней, но она старалась изменения эти игнорировать. Она старалась держаться. Притворялась, что всё ещё в порядке. Что ничего ещё не разрушено.
Он позвонил, видимо испугавшись отсутствия ответа. Наверняка переживал. Только она не могла владеть своим голосом в полной мере. Она не была уверена, что готова его слышать. И видеть тоже, но ей это было нужно.
Дженни не хотела терпеть и мучиться в неведении. Злые мысли уже сжирали её, уже забирали слишком много сил. Она ослабла. Она потерялась. Она запуталась и опустила руки. Ей необходимо было успокоение.
– Да, – всё-таки подняла трубку.
– Что такое? Где ты? Что произошло? – Не было слышно других голосов, он наверняка отошёл в отдельную комнату, чтобы никого не беспокоить.
– Я еду домой, – она действительно почти добрела до остановки. Обычно этот путь занимал три минуты максимум, но она шла слишком медленно, постоянно останавливалась, и брела до неё уже достаточно долго.
– Дженни, – от того, как он назвал её по имени, у неё закололо в сердце, – ты в порядке?
