Дженни выбралась из его объятий. Он наблюдал за ней со стороны, не пытался остановить. Будто брошенный щенок. Только и она себя чувствовала совсем не жестокой хозяйкой, а такой же раненой зверушкой. Они оба – раненые. И не получилось у них вместе исцелиться. Не получилось.
– Ты куда? – Тихий вопрос остановил её на выходе из кухни.
– Собирать вещи, – также тихо отозвалась.
Он поднялся, пошёл следом за ней. И они молча паковали обратно всё, что она совсем недавно достала из коробок, так долго стоящих в пустой комнате в ожидании своего часа. Сглазила, получается.
Управились удивительно быстро. Вступил в свои законные права вечер, и Дженни уселась на краешек кровати.
– Мне надо позвонить, – сказала, и он вышел из комнаты.
Она набрала арендодателю, с которым договаривалась на январь. Аренда была дешёвая, и пусть все сбережения она потратила на поездку, сможет взять небольшой кредит и оплатить залог. К её изумлению, квартира оказалась свободна и ей предложили заселяться хоть завтра. Дженни чувствовала подвох в том, как удачно всё складывается. Судьба подсказывала, что она делает правильный выбор.
Написала сестре, что переночует у неё и не ответила ни на один из вопросов. Позже. Она объяснит всё позже. Не сегодня, не завтра и вряд ли даже через месяц. Когда перестанет образовываться в горле такой огромный ком. Когда сможет она справиться с ломкой, с истеричным желанием остаться рядом с ним. Когда сможет окончательно убедиться в том, что выбрать себя –впервые в жизни поставить себя на первое место, и не из гордости, а из любви, – правильное решение. Единственно верное.
Она вышла из комнаты с одной сумкой – там одиноко валялась пижама и зубная щётка. Тэхён ждал её, сложив руки на груди. Взгляд его был мрачен.
– Уходишь? – Спросил, будто бы не было всё очевидно.
– Да, – улыбнулась впервые за этот день, – я оставлю у тебя вещи, ладно? Завтра приедут грузчики и их заберут.
– Куда поедешь?
– К Джису с Чонгуком. А завтра – в новую квартиру.
– Если нужна помощь с деньгами, – заметив её взгляд, замолчал.
– Нет, у меня всё есть. Спасибо.
– Не делай этого.
– Что?
– Не улыбайся так, будто бы мы стали незнакомцами.
Она понятливо кивнула. Постарается.
Подошла к двери. Обулась. Он наблюдал за ней, она чувствовала прожигающий спину, умоляющий взгляд. И всё в ней рвалось к нему. Рвалось обратно в понятный мир, выстроенный из хрусталиков. Только хрусталики, как только зашло солнце, обернулись грязными стёклышками, рассыпавшимися и разбившимися на миллионы осколок от крошечного ветерка. Никак их не соберёшь уже. Не склеишь.
Обернулась в последний раз. И сердце её – вроде бы смирившееся, сдавшееся, заныло пуще прежнего.
– Не надо, – он ничего не делал и не говорил, но она всё равно просила, – не надо, Тэхён. Если я останусь, то любовь моя умрёт со временем. Станет ещё более уродливой и некрасивой, чем была. Я не хочу так. Я хочу сохранить её. То, что у меня есть. Я хочу сохранить. Позволь мне, – она снова плакала, хотя, казалось, все слёзы давно закончились.
Она сделала к нему шаг. Один единственный. И он набросился на неё, простонал гортанно что-то яростное и грубое. И поцеловал так, как никогда раньше. На прощание.
Он плакал – Ким Тэхён. И слёзы их смешивались, как смешивалась и кровь из искусанных губ, как смешивались и вздохи, и выдохи, и чувства – в один тяжёлый и мрачный клубок. Жестокий и агрессивный. Злой. Невыносимый.
Он рычал ей что-то в шею и в подбородок, наставил синяков своими губами, но она не обращала на это внимания. Царапала шею его, хваталась за волосы, цеплялась за его руки, молила их о поддержке. И понимала, что никогда и никому больше не позволит себя так целовать.
Она отстранилась первой. Сохраняя остатки самообладания, погладила его по красным щекам, ощутила подушечками пальцев щетину. Заглянула в больные его глаза. Умерла изнутри тысячу раз.
– Я люблю тебя, – призналась в последний раз.
– Я люблю тебя, – ответили ей.
И Дженни ушла, мягко закрыв за собой дверь. И плечи её сотрясались от жутких, болезненных на физическом уровне рыданий. И внутри у неё сдвигались тектонические плиты, и с каждой секундой становилось всё горше и всё невыносимее.
Дженни Ким понимала: её любовь стоила ей всего.
========== XXXII. ==========
Чонгук заебался. За два месяца, прошедших с его свадьбы, случилось слишком много дерьма, и он просто перестал всё это вывозить. Непосредственно свадьба, операция его жены, расставание этих чёртовых невротиков, переезд Дженни – взваленный на его плечи, запой Тэхёна – ставшего ещё более невыносимым, беспокойство Джису, которая не могла найти себе места от переживаний, их фильм – неожиданно приобрётший успех у преподавательского состава, а потому требующий тщательной доработки, чтобы быть отправленным на фестиваль дебютантов. Всего этого было слишком много. Слишком.
