Она была не в порядке.
Она была разбита, растерзана и раздавлена. Она сходила с ума. Может быть, уже сошла.
– Нет, – она просто не могла ему соврать, и потому сказала эту обезоруживающую, жуткую правду, – я не в порядке. Поэтому приезжай прямо сейчас. Скажи, что мне надо помочь. Но не волнуй их. И приезжай, Тэхён. Пожалуйста.
Она не стала ждать его ответ. Просто не смогла. Сбросила вызов.
Дженни впервые за долгое-долгое время не слушала музыку, пока ехала в автобусе. Она знала, что никакая мелодия не смогла бы заглушить орущие, беснующиеся мысли, злыми осами роящиеся у неё в голове.
Она пыталась придумать, как задать ему этот вопрос. Как спросить у своего дорого человека, спал ли он с другими девушками, пока она с каждым днём отдавала ему всё больше и больше себя и своей любви. Когда она мучилась от вины за то, что танцевала с парнями за деньги, он всё ещё трахал других? Когда он назвал её шлюхой, он всё ещё был с другими? А вчера? А в тот день, когда повёл её на концерт? А все те вечера, когда она держалась только благодаря его фигуре, маячащей на подъездной дорожке? Сколько прекрасных воспоминаний было замарано его изменами? Сколько?
Он приехал первым.
Всё та же фигура на той же подъездной дорожке. Та же сигарета в пальцах. Только взгляд другой. Не радостно-взволнованный, а напряжённый. И она другая. Не бросилась к нему в объятия. Ноги теперь были не ватными, они, наоборот, налились свинцом, стали невыносимо тяжёлыми, и она замедлилась, пока, в конце концов, не остановилась совсем.
– Дженни, – он сам к ней подбежал. Сжал её плечи, заглянул в глаза. Он ожидал от неё каких-то слов, но она не знала, что сказать. Так и не придумала. – Почему ты такая белая? Тебе плохо?
– Отведи меня домой, – попросила и опёрлась о его плечо
Он не произнёс больше ни слова. Подхватил её на руки, и она вспомнила, как всего несколько недель назад жаловалась, что он первую Джису на руках понёс. Вот и её время пришлось. Вцепилась ледяными пальцами в его шею, прижалась щекой к его щеке, задохнулась практически в его запахе – запахе дома.
Она не должна была так себя вести. Должна была накричать на него. Должна была устроить разборки, качать права и высказывать претензии. Дженни сама себе казалась жалкой, но ей очень хотелось продлить это время. Время, когда у них всё было хорошо. Ей хотелось продлить время их любви, и она прижималась к нему и хотела, чтобы лифт ехал бесконечно, чтобы никогда не приходил на нужный этаж.
Подумалось, что он научился ездить на лифтах совсем без страха. Благодаря ей ли? Или благодаря терапии? Это было не так важно. Она рада была, что она стал чувствовать себя лучше. Тэхён исцелился, перестал быть настолько сломанным. Она не брала на себя слишком многое, понимала, что это его работа над собой и с собой. И всё же гордилась тем, что смогла создать для него множество хороших воспоминаний.
Что же с ней станет?
Она разве не разобьётся окончательно?
Разве не станет ещё более сломанной, чем до встречи с ним?
Им… Им придётся расстаться.
– Отпусти меня, – попросила, когда он остановился у квартиры, попытался достать ключи из кармана. Осеклась, осознав, как много в этих словах жуткого смысла предсказания.
Он послушался. Открыл дверь, пропустил её внутрь. Дженни обула тапочки, подаренные ей Тэхёном. Прошла на кухню, поставила чайник. Надо было согреться, потому что она чувствовала, что всю её сковал лёд. Она бросила чайные листы в пузатый заварничек. Салатовый, с малиновыми земляничками по бокам. Её заварничек.
Тут много было её – Дженни. В этой квартире. В тэхёновой жизни. И в самом Тэхёне она, как человек, уже оставила свой след. Разве этого мало?
– Дженни, ты пугаешь меня? – Он остановился на пороге, будто бы боялся зайти.
– Присядь, – попросила, ощутив вдруг спокойствие, – давай выпьем чаю.
Он послушался, но не отрывал от неё взгляд. Следил за каждым жестом, каждым движением. Доставала ли она кружки, разливала ли чай, садилась ли на своё место.
– Я сделал что-то не так? – Спросил, когда она сделала первый глоток.
Дженни задумалась. Сделал ли он что-то не так? Наверное. Наверное, они оба сделали много чего не так. Только сейчас не время для этого и не место. Пожалуй, теперь уже поздно что-то обсуждать.
– Пообещай, что не соврёшь мне, – и вновь мольба из её уст прозвучала словно приказ.
– Обещаю, – он хмурился, явно пытался понять, о чём пойдёт речь. И не понимал. Может быть, это всё-таки ложь?
– Когда мы договорились на серьёзные отношения, ты продолжал спать с другими девушками? – Спросила, а внутри всё рухнуло.
Она хорошо изучила своего парня. Она знала о нём всё. Точнее, почти всё. И уж точно она знала, как выглядит его боль и его вина.
