Он не был похож на Джо.
Не был.
Ни детством, ни юностью, и уж точно не будет, как она в старости.
Тэхён знал, что его отношение к сексу, наверное, не слишком здоровое. Люди занимаются им из любви, из желания получить удовольствие, попробовать что-то новое, в конце концов. Тэхёну хотелось освободится от цепей, которые привязывали его к мрачным мыслям, от которых приходилось отмахиваться, как от назойливых мух.
Хуже мыслей были только картинки. Мама и братья, потерявшие свой человеческий облик, висели, зацепившись за люстры, деревья и провода. И его мухи, мухи, которые жили внутри него, в гадкой, воняющей луже в районе желудка. Там был их дом, туда они возвращались, вдоволь его намучив.
Никаких кошмаров. Никаких видений.
Он не просыпался в холодном поту и не испытывал панических атак. Просто мухи всё время, без устали, чем бы он ни занимался, как бы счастлив не был, жужжали над ухом. Когда он был один, они устраивали настоящие представления, жонглируя образами изуродованных тел. Когда он был с друзьями или с Дженни, мухи почти не беспокоили, прятались внутри него, выжидали своего часа. Но Тэхён о них помнил. Он всегда помнил о том, какое он чудовище. И больше всего на свете боялся того, что близкие ему люди о мухах узнают. Что когда-нибудь они вылетят из его рта или ушей, как ни в чём не бывало сядут к Чонгуку на нос или к Дженни на коленку. Он-то, Тэхён, уже привычный. А они?
Будут его жалеть, но в тайне, в тайне, конечно, презирать. Потихоньку начнут отдаляться, и в конце концов оставят его одного. И мухи будут радостно потирать лапки, а у Тэхёна не окажется больше, ради чего с ними бороться, и он сдастся и останется лежать живым трупом, пока маленькие чёрные создания, издавая жуткое, затмевающее биение его сердца, жужжание, не покроют его целиком, не займут каждую клетку его тела снаружи и изнутри. Мухи сядут ему на сердце, и оно, потрепыхавшись немного, сдастся, и остановится.
Потом его найдут одного в квартире, и там будет стоять ужасная, ужасная вонь, потому что мухи никогда не липнут к чистому человеку. Если у Тэхёна снаружи всё нормально, если меняет он футболки каждый день, принимает душ утром и вечером, а зубы чистит после каждого приёма пищи, это совсем не значит, что он чистый. Он так может обмануть кого угодно, но не мух, которые видят его, как облупленного, и видят в нём грязь и трусость, и поэтому от него не отстают.
Мух не слышно на шумных вечеринках, в клубах с орущей музыкой, в больших компаниях. Мух не слышно, когда стонет ему в ухо очередная девчонка. И если их не слышно, можно притворится, что их нет. Можно почувствовать себя почти нормальным, почти здоровым, почти чистым, почти счастливым.
Одной Дженни слишком мало. Когда она рядом, мухи прячутся внутри него, и голос их становится едва различим, но забывать не получается. Сперва, с ней было, как со всеми остальными, хорошо от стонов и дыхания, которое его мучителей отгоняет, а больше ничего. Но со временем она становилась всё ближе, всё глубже залазила под его кожу, всё чаще подбиралась к мухам, и им это не нравилось, они поднимались роем, кружили в его желудке, и становилось тошно, по-настоящему тошно.
Дженни пока этого не замечала. Чонгук не замечал тоже, не замечала Суджин, не замечали остальные его друзья, и даже Пак Чимин с его пронзительными глазами не замечал тоже. Но Тэхён находился в постоянном страхе. Не только от того, что боялся, будто его оставят. Он боялся, что мухи перекинутся на его друзей. Что, если они попадут в Дженни? А остальные? Суджин, которая жутко занята учёбой, но раз в неделю звонит Тэхёну и докладывает обо всех своих делах? Или Чонгук, который вытащил его из ада? Или Дин, у которого совсем скоро свадьба? А его невеста – Лия? А Хосок, учащийся в Америке и присылающий бесконечное количество фотографий с каждого кажущегося ему привлекательным места? А отец и новая его жена, пусть и не близки они, но на такое Тэхён никого обречь не мог.
За девушек Тэхён не боялся, мухи знали, что ему на них всё равно, и интереса не проявляли. С остальными постоянно приходилось быть настороже. Притворятся. Подстраиваться. Не конфликтовать.
Тэхён знал, что беды случались с людьми после того, как он их обижал. Нелепая случайность – так говорил об этом психиатр в лечебнице. Но психиатр не видел мух, и Тэхён был слишком умён, чтобы ему о них рассказывать. Психиатр не помнил так ярко, как Тэхён, что происходило за несколько дней то смерти его близких людей.
Он забыть не мог.
Тэхён вполне мог поверить в то, что его память может подводить. С ней вообще часто случались такие неприятности. Он ничего не забывал, но постоянно путал имена, названия и последовательность событий.
Так он запомнил, что поругался с Джином за неделю до его смерти. Брат тогда вновь поссорился со своей женщиной, вернулся домой, а там, выслушав от родителей тонну нотаций, словив разочарованный взгляд Намджуна, заперся в комнате Тэхёна вместе с бутылкой виски.
