– Получается, в левом, – Тэхён почувствовал себя полным придурком, произнося такую ересь, а ещё испугался вдруг, что она подумает, будто он притворяется, будто он извращенец какой-то, которому только дай возможность заставить девушек его трогать. Мысль эта – неожиданная и неприятная, так его поразила, что он заговорил, совсем себе не свойственно, сбивчиво и тихо. – Ты не подумай, я правда не помню. Не хотел бы недопонимания… Ты не думай, мне не нравится…
Она молча достала ключи, сама нажала на кнопку, разблокировала дверь.
– Замолчи, – Джису устало вздохнула, – посади меня в машину и забери Дженни оттуда.
– Понял, – получив точные указания, Тэхён почувствовал себя лучше.
Она сама открыла дверь машины, и он, едва не ударив её головой о холодный металл, наконец уместил девушку на заднем сиденье.
– Удобно? Всё нормально? – Тэхён никогда ни за кем не ухаживал, поэтому боялся сделать что-нибудь не так, доставить неудобства или обидеть.
– Иди уже, – она снисходительно махнула на него рукой, прикрыла глаза, будто собралась подремать.
Тэхён вновь побежал к подъезду, но, поняв, что не сможет туда войти, вернулся к машине.
– Извини, – он кашлянул, потому что глаза девушки были всё также закрыты, – а как мне внутрь попасть.
Она, едва не закатывая глаза от его несобранности, назвала код от подъезда.
Тэхён поднимался пешком, и впервые был рад своей фобии лифтов, потому что не задыхался и не изнемогал от таких нагрузок. Дженни осталась одна. Она на корточках стояла возле двух сумок, сложенной коляски и каких-то странных, громоздких приспособлений.
– Готова? – Тэхён подошёл к ней, помог подняться.
– Вроде да, – у Дженни слипались глаза, она еле ворочала языком от усталости. Споры и волнения явно выбили её из колеи.
– А это что? – Взглядом указал на странные конструкции.
– Это для Джису, – Дженни нахмурилась, забилась у неё на виске жилка, – она без этого не сможет нормально жить. Это для туалета и ванной, чтобы легко было с коляски перелазить. В квартире ещё поручни остались, но они в стену вмонтированы, не смогла забрать, – она печально вздохнула. – Хозяйка нормальная была, нас жалела. Разрешила столько всего для Джису приделать. А теперь что… Где ещё искать такую квартиру?
– Пока у меня поживёте, – оборвал её печальные размышления Тэхён.
– Нет, – голос Дженни набрал силу и твёрдость, она вся встрепенулась, распрямилась, взгляд стал жёстче.
– Почему? – Он искренне удивился.
– Мы не можем так тебя стеснять, – она вновь нахмурилась, часто заморгала, – но я буду благодарна, если подвезёшь нас до какого-нибудь мотеля и оставишь у себя на сохранение часть вещей. Я займусь поиском квартиры.
– Дженни, – он прижал указательный палец к её губам, – послушай меня! – Дождавшись кивка, показывающего, что она ему внимает, Тэхён продолжил говорить. – Помнишь, я спросил тебя, что такое настоящие отношения? – Ещё один кивок. – Ты тогда сказала, что это когда мы разговариваем и ты меня любишь, – она смутилась, зарделась, – но я хочу добавить ещё один пункт.
– Какой?
– Когда я о тебе забочусь.
Между ними повисло молчание, напряжённое и неловкое, сбивающее с ног. Тэхёну эти слова казались ужасно серьёзными, будто он впервые в жизни за что-то взял ответственность. Будто он пообещал нечто большее.
– Сейчас ты нуждаешься в помощи, ты сама обратилась ко мне за ней, – он не дал ей вставить оправдания, – и я искренне хочу помочь. Нет, не так. Я настаиваю на том, чтобы ты её приняла. У меня большая квартира, я спокойно могу выделить комнату для Джису. Ты и так у меня часто останавливаешься, в этом нет ничего такого. Зачем в спешке что-то искать, если можно подобрать действительно хороший вариант?
Она явно хотела противостоять ему, хотела приводить аргументы за то, что не может пользоваться его добротой. Дженни несколько раз открыла и закрыла рот, а потом, разочек тяжело вздохнув, сдалась.
– Хорошо, – сказала она, – мы к тебе переедем. Ненадолго.
– Вот и славно, – он поднял коляску и два пакета, – посторожи остальное и переобуйся, – взглядом указал на туфли, которые явно требовалось выбросить, – я быстро вернусь.
Он спустился, загрузил в багажник вещи, вновь поднялся на шестой этаж. Он думал о том, как Дженни приходилось тяжело таскать сестру снизу и наверх. Как ей приходилось несладко, и как она, всегда, несмотря ни на что, говорила о Джису как о самой своей большой радости, а не как о ком-то, кто усложняет жизнь. Дженни, в разговорах с ним, была полна сожалений о том, что не может обеспечить сестре достойную жизнь, и сокрушалась, и считала себя ужасным человеком. Тэхён же ей восхищался.
