Я знала, что после переклички драконы покинут город, направляясь к одному из спящих порталов, беспорядочно разбросанных на территории Сейрии. Послезавтра Рик и Кристофер окажутся в безопасности Южного Храма. Что же касается людей, то до подчиненных барона Юнаэтре не было дела. Леди Иньлэрт удовлетворилась расформированием замковой стражи, позволив военным и слугам по желанию вместе с семьями остаться в Подковке, либо уйти на все четыре стороны.
Я покосилась на Юнаэтру, до сих пор сомневаясь в надежности принесенной ею клятвы. Поспешно отогнала дурные мысли прочь.
— Ланка! Кончай блажить и топай сюда!
Телохранители леди Иньлэрт молча преградили Крису дорогу, не пуская ближе. Я мысленно застонала: только бы друг не выкинул какую-нибудь глупость. С рыжика станется! А мне наблюдай, как его убивают!
На плечах Кристофера, оттаскивая, повисли Рик и Марек. В грозовых глазах меченого я прочла страстное желание плюнуть на благоразумие, присоединиться к карателю, вдвоем проложить путь ко мне, пусть врагов будет десятки, сотни, тысячи… Но Демон льда сдержался, отступил.
«Я тебя вытащу», — прочла-угадала я по губам. И внезапно ощутила спокойствие. Уверенность: Рик придет за мной, обязательно — надо только дождаться. Ободряюще улыбнулась ему.
— Как соблазнительно, sei-ar, — тихо прозвенели над самым ухом колокольчики. — Ты даже не догадываешься, как мне трудно отказаться, пройти мимо в этот раз.
— Ты принесла клятву.
Я резко обернулась, не понимая шутит ли Юнаэтра или говорит всерьез. Неужели я допустила роковую ошибку?!
— Я помню. Мне некуда спешить. Твой рыжий друг дважды приближался к порогу Последнего Предела, я чувствую печать той стороны, отметившую его. А наш благородный эсса с самого начала принадлежал мне.
Я понимала, что беловолосая провоцирует меня, и все же не сдержалась.
— Рик не комнатная собачка, чтобы принадлежать кому-то! Не вещь, которой можно поиграть и выбросить!
— Наивная непосредственность! — моя вспышка искренне развеселила собеседницу. — Кажется, я понимаю, почему mii Gard спас тебя. Он всегда питал слабость к беспомощным прямолинейным дурочкам. Мужчины вообще любят считать себя самыми умными.
Леди Иньлэрт принялась лениво наматывать на пальцы серебристую прядь.
— Каждый использует каждого — в трех словах заключена суть целого мира. Запомни эту истину, девочка, если когда-нибудь хочешь стать настоящей Повелительницей, — она на секунду прекратила свое занятие. — Твоя сестра, Альтэсса, беспощадно посылает вчерашних птенцов в горнило сражений, и, вспомни, тобой, своим заветным «сокровищем», Харатэль также пожертвовала без малейших колебаний. Мой отец продал собственную дочь хранителям памяти за брачный союз с моей матерью. Наш северный эсса… Скольких, думаешь, он отправил на смерть, потакая неуемной гордыне?
Драконица слишком сильно дернула, поморщилась, выпустила локон. Продолжила лекцию.
— Да и ты сама… Будешь лицемерно утверждать, что никогда не добивалась выгоды за счет других? — беловолосая наклонилась почти вплотную, по слогам прошептала. — Бед-на-я ма-лень-кая о-хот-ни-ца. Ты позволила убить ее, чтобы спасти собственную шкуру. Утешайся тем, что девочка легко отмучилась, sei-ar: с перерезанным горлом долго не живут.
Ошеломленная, я хватанула губами воздух. Мне неожиданно стало трудно дышать, точно кинжал западного завоевателя вонзился именно в мою шею. Я стыдилась того поступка, хоть жертва Галки спасла нас. Но откуда Юнаэтра узнала?! Откуда, Хаос меня забери, они с Селеной могли знать?!
Видели, внезапно пришло понимание. Как я видела занесенный над крепостью меч.
Леди Иньлэрт, довольная произведенным эффектом, отвернулась, коснулась плеча кучера.
— Время не ждет, эсса. Нам пора отправляться в путь.
***
Небо заволокло низкими лохматыми тучами, скрывшими звезды. Те звезды, на которые смотрели мы с Риком, мечтая о счастливом будущем.
Моросило.
Я глубоко вздохнула, вспоминая тепло обнимавших меня рук.
Снова в плену. По-прежнему беспомощная щепка, утащенная бурлящим потоком событий. Удастся ли мне вернуться?
Сырой от дождя край подоконника больно впился в судорожно сжатые пальцы. Влажный аквилон[3] холодил губы и щеки. Нес запах навоза, жареного на вертеле мяса и прелой соломы.
Внизу во дворе лениво переваливался старый конюх, засыпал корм лошадям, чистил хвосты от земляных катышков. Сидящий на цепи пес в ожидании подачки преданно ходил за ним по пятам, насколько позволяла длина поводка. В приоткрытой двери коровника виднелась спина доярки, склонившейся над поддоном. Хрюкали хавроньи. Квохтали, устраиваясь на ночлег, куры. Угрожающе раскачивались черные силуэты деревьев за оградой, напоминая чудовищ из ночных кошмаров, окруживших последний островок жизни и тепла среди беспросветной ночи.
