Я попыталась отвлечься, представить светлый деревянный домик на пригорке у реки. Неуемное воображение живенько нарисовало тюремные казематы, ржавые решетки и цепи, гильотину… Брр, мерзость какая! Я поспешно отогнала дурные мысли.
Мне не нравилось принятое решение. В груди жила подпитываемая ревнивой обидой ненависть к леди Иньлэрт. Меня пугал плен.
Но за благополучие Рика, Кристофера, Галактии и остальных я готова заплатить, не торгуясь, не только свободой, даже жизнью.
Вопрос, что на самом деле нужно от меня «мечу»?
— Ланка-атаманка, у тебя все на лице написано. Даже не думай выкинуть какую-нибудь глупость. Например, удрать без спросу.
Я проигнорировала резкое высказывание рыжего. Отстранилась от Риккарда. Посмотрела на охотницу.
— Сыграешь со мной? Хочу отвлечься, привести мысли в порядок.
Светлая пешка на d4 — в самом центре охватившей подлунные королевства багровой бури. Жертва на алтаре грядущей победы? Не раскрывшая крылья дамка? Безымянная цифра в листке потерь?
— Ланка, не меняй тему!
— Хорошо, — устало отозвалась я, расставляя фигуры. — Я не собираюсь встречаться с леди Иньлэрт. Рад?
— Врешь, небось? — подозрительно прищурился Кристофер, но, видимо, удовольствовался неохотно данным согласием.
Вру, конечно. Хаос! Я снова обманываю лучшего друга, как тогда, на поляне, когда защищала меченого от возмездия карателя. Ложь во благо. Жизненная необходимость или жалкая попытка успокоить собственную совесть?
***
Светало. За опущенной решеткой норд[1] расшалившимся щенком подбрасывал и рвал листву. Дыхание устремлялось к серо-голубому небу, выцветшему, потерявшему все краски. Каменная кладка стены блестела изморозью, лужицы затянул хрустящий под ногами тонкий ледок.
— Вы что-то хотели, эсса? — встрепенулся стоящий в карауле у ворот Овнер — за прошедшие месяцы я запомнила в лицо и по именам всех алых, с которыми оказалась заперта в крепости барона Красноземского.
Площадь пустовала. Слабо трепыхалась белая простыня на шесте. Город казался обманчиво мирным, скрывая присутствие врагов.
— Открой ворота, — приказала я. — Впустишь обратно, если рядом никого не будет. Пока отсутствую, командование переходит к первому когтю, Кристоферу тиа Элькросс.
Решетка лязгнула и медленно поползла вверх. Я невесело усмехнулась: Крис с Риком скоро очнутся от сонного зелья. Выклянчить нужный пузырек у Галактии оказалось непросто.
… — Помоги мне сбежать!
Я вытащила охотницу подышать свежим воздухом, оставив мужчин развлекаться шахматами. Рыжий за спиной насвистывает триумфальный марш, с затаенным торжеством поглядывая на доску. Рик, высчитывая что-то, практически не уделяет внимание позиции. Северный командор проиграл (немыслимо!) две партии подряд и, судя по победной улыбке рыжего, близок к третьему поражению.
— Не передумала-таки? Соглашусь я с Кристофером, дурное дело ты затеяла, подруга, — после секундной ошеломленной паузы выдает Галка. — Только безумец будет договариваться с драконами… тьфу! Прости-извини! Язык без костей! Вечно забываюсь! Но ты ведь поняла, что я сказать хотела.
— У меня нет выбора. Я должна встретиться с Юнаэтрой.
Запинаюсь, неуверенная, есть ли у меня право раскрывать охотнице тайны лиаро. Ведь я не могу поручиться, что болтушка будет молчать и о существовании «меча» не станет известно Ложу. Как отреагирует Братство?
Ежусь, вспоминая ловушку в Святилище.
Не обернется ли открывшаяся истина тем, чего боялась Харатэль и жаждал Кагерос — полномасштабной войной людей с драконами? Войной на выживание?
— Галактия, послушай. Это единственный выход, возможность спастись всем. Ты ведь постоянно участвуешь в военных советах, понимаешь: нам не продержатся до прихода подкрепления. Я не хочу, чтобы погибла ты, или Рик, или Крис.
Ай-яй-яй. Нечестно играешь, Ланка. Используешь привязанность охотницы к рыжику, чтобы добиться помощи.
— Твоей гибели я тоже не хочу, — отзывается Галка. Тем не менее я вижу, мне удалось посеять в синих глазах семена сомнения. — От предложения вражины пахнет посильнее, чем от кучи драконьего навоза.
— Юнаэтра не собирается убивать меня. Я практически убеждена в том, что она сдержит слово. Поверь мне, как тогда в Южном Храме.
Поверь лгунье.
Я вздыхаю и пользуюсь запрещенным приемом:
— Мы ведь подруги?..
Подруги? Можно ли называть так человека, которому не решишься раскрыть правду. И в таком случае есть ли вообще у меня друзья?
Я прикусила губу, заглушая угрызения совести, напоминая, мне следует быть сильной. Особенно в ее присутствии.
Соткавшись из теней, лежащих у стен домов, мне навстречу шла леди Иньлэрт. У знамени мы оказались одновременно.
— Решилась? — хрустальные колокольчики наполнили утреннюю тишину насмешливым серебряным звоном.
— Поклянись, что отпустишь защитников крепости, — буркнула я.
Юнаэтра вдохнула, словно взрослый, которому наскучили бесконечные просьбы ребенка — и в двадцатый раз повторять одно и то же надоело, и отказать вроде как неправильно.
Среброкосая достала из поясных ножен коготь-кинжал и, прежде чем я успела опомниться, чиркнула себя по ладони. Густые тяжелые капли упали на плиты мостовых.
