- Никит, тебе плохо? – беспокоился сзади Виктор, Никки сам не заметил, как прислонился лбом к холодному кафелю.
- Нормально все, - глухо ответил он. – Вить, чайник поставь, а?
- Нельзя мыться такой горячей водой, на сердце нагрузка…
- Вить…
- Давай помогу, - не отставал настырный доктор.
Никита задержал дыхание, медленно досчитал до десяти, потом обратно. Виктор продолжал стоять рядом.
- Помоги, - наконец, согласился Никита, поворачиваясь внушительным стояком к доктору, - раз так настаиваешь.
- Ладно, я пошел чайник ставить, - заторопился Виктор, и уже прикрывая за собой дверь, из коридора подозрительно веселым тоном добавил, - как закончишь – зови, помогу из ванны выбраться.
- Что за люди, - бормотал себе под нос Никки, энергично водя рукой по члену, - то навязывают помощь, то в кусты…
Глава 7
Никки лежал рядом с мирно сопящим доктором и откровенно завидовал – у самого сна не было ни в одном глазу. Устроиться удобно не удавалось, вертеться в поисках нужной позы тоже было нельзя, не один же. Немного подумав, он включил ночник и решил почитать, благо хоть недочитанная книга так и лежала на тумбочке, которая отделяла изголовье дивана от спинки кресла, на котором спала Настена. Осторожно подтянув ставшее из-за гипса неуклюжим тело повыше и подсунув под спину подушку, прислушался и, успокоенный ровным дыханием спящих людей, раскрыл том на нужной странице. Никки улыбнулся своей манере запоминать страницы, а не закладывать их. Привычка. Детство. Странная примета, придуманная когда-то: если закончить читать на странице, которая заканчивается на четыре или пять, то в школе будешь получать только такие отметки. Забавно, уж и последний звонок почти стерся из памяти, а вот привычка осталась.
Никки увлекся. С тихим шелестом листались страницы, стрелки часов резво бежали по циферблату.
- Ты чего не спишь? Время четыре уже, - раздался недоуменный шепот рядом.
- Черт, не заметил даже. Я тебя разбудил? Прости, - тоже шепотом отозвался Никита, поворачиваясь в сторону сонно щурившегося доктора.
- Да что ты! – тихонько фыркнул тот. - Чтобы врача разбудить нужно средство посильнее. Ведро холодной воды может подействовать, - он чуть улыбнулся, - а может и нет.
Никки смотрел на лицо Виктора. Сейчас, в слабом свете ночника оно было почти красивым. Не видны были следы хронической усталости, синяки под глазами, морщинки в углах губ тоже скрадывались освещением. Теперь на первое место почему-то выступил подбородок. Упрямый? Волевой? Никки не знал. Характер дока пока оставался загадкой.
- Сегодня ездил квартиру смотреть, - вдруг произнес Виктор. – Все хорошо, только вот трешка. Не потянуть. Но ты не волнуйся, я, как и обещал, съеду как можно быстрее, и будет у тебя снова личная жизнь.
- Вить, личной жизни у меня нет не потому, что вы у меня живете, подрочить можно и ванной, не обязательно в кровати. Перестань париться по этому поводу. Мне наоборот хорошо, что кто-то рядом, а то с гипсом за продуктами не особо побегаешь, да и не так тоскливо.
- Ну хочешь, я с Настёной завтра подольше погуляю, в кино там свожу, а ты в гости кого-нибудь пригласишь.
- Слушай, не говори ерунды, - сердитым шепотом оборвал благородный порыв Никки. – Я никого сюда не приглашал никогда и не собираюсь. И вообще – это меня приглашали, - Никита сам не знал, зачем сказал это Виктору.
Мужчина молчал, продолжая задумчиво смотреть на Никки.
- Понятно, - наконец произнес он просто как констатацию факта.
Никита зажмурился и сглотнул ком в горле, на душе стало тоскливо, показалось, что в глазах напротив мелькнуло презрение.
- А сейчас никто даже не поинтересовался, что с тобой и как, - продолжил Виктор свою мысль. – Самому позвонить? Нет?
- Из больницы звонил, - буркнул Никки, - толку-то. Слушай, давно хотел спросить, ты когда в первый день на работу свалил, чего не позвонил-то? Ну там как дела, как ребенок, да и вообще пропасть больше чем на сутки, знаешь ли…
- Так Настасья мой телефон знает, - искренне удивился доктор, - я же ей сказал, чтобы звонили, если что. Потому что на работе я думаю только о работе, да и смена была тяжелой. Все равно бы не вспомнил.
Никита тяжело вздохнул. Сказать на это было нечего. Случай клинический: мужик и его работа, которая всегда на первом месте. Жену можно было пожалеть, но вот понять женщину, которая бросила своего ребенка – нет.
Виктор, лежавший на дальней от края стороне дивана, у окна, откинул одеяло и через изножье встал, с хрустом потянулся, привлекая внимание к на секунду напрягшимся мышцам, и вышел в коридор. Тихонько хлопнула дверь санузла. Никки отложил книгу, вернул подушку в исходное положение и лег на бок, прикрыв глаза. Нужно просто отвлечься, убеждал он себя, стараясь отогнать навязчиво стоящий перед внутренним взором образ потягивающегося доктора.
Диван прогнулся под тяжестью тела: занятый своими мыслями, Никки не услышал приближающихся шагов.
