Настёна приволокла книжку, которую хотела, чтобы ей почитали перед сном, и натянув свою любимую розовую пижаму, залезла под одеяло. Книга открылась где-то посередине, где в нее было что-то вложено. Фотография. Никита разглядывал красивую ухоженную женщину с грамотно наложенным макияжем и плотно сжатыми губами. Рядом сидела маленькая девочка, в которой Никки без труда опознал Настёну. В том, что это ее мать, сомнений не было. Только вот холодная отстранённость женщины на фотографии, то, что она не обняла, не посадила дочку к себе на колени, говорила о многом. Настёна. Бедный ребенок, обделенный теплом. Сердце заполнило непривычное ощущение. Нежность? Когда эта малышка так прочно успела обосноваться там?
Никита лежал, забросив руки за голову. Настя сладко сопела после очередной сказочной истории про фей, храбрых принцев и прекрасных принцесс, а ему не спалось. С одной стороны, он не привык спать днем, а с другой стороны, вроде устал, но голова была забита всякими не слишком приятными мыслями, и поэтому отключиться не удавалось. Виктор. Странный, непонятный, но почему-то притягательный. Можно сколько угодно раз говорить себе, что это просто от недотраха, от отсутствия нормального полноценного секса, но нет, все же здесь было нечто другое.
Дверь чуть-чуть приоткрылась. В комнату заглянул доктор. Никки повернул голову на звук, а тот, убедившись, что парень не спит, тихонько прошел и улегся рядом с ним на диване. Молча.
Никита закрыл глаза и тихо вздохнул.
- Ник, ну ты что? – едва слышный шепот заставил волоски на теле встать дыбом.
- Целоваться хочу, - буркнул Никки, не открывая глаз. Боялся смотреть, боялся увидеть отвращение в темно-серых глазах доктора.
И в ответ тишина. Ни звука, ни движения. Сердце больно кольнуло, и на губы Никки сама собой наползла презрительная улыбка – вот они, натуралы. Чуть что и в кусты!
- Со мной? – спустя вечность уточнил неуверенный голос.
Нет! С Папой Римским! Захотелось закричать Никите, но он только вздохнул, повернул голову и обнаружил лицо Виктора совсем близко. Не раздумывая, он притянул голову доктора к себе и впился в его губы жестким поцелуем.
Виктор ответил почти сразу, довольно быстро преодолев растерянность. Его губы не были мягкими, пахли табаком и оладьями. И молоком, видимо, оладьи запивались именно им. Это сочетание вкусов и запахов оказалось на редкость возбуждающим, и Никки сдерживался из последних сил, стараясь не стонать. Воздуха не хватало, и от нетерпения они стукались зубами, но разве это имело хоть какое-то значение?!
- Хочу тебя, - почти всхлипнул Никита, и доктор в ответ сжал его в объятиях почти до хруста костей.
Вариант, что Виктор испугается и отступит в последний момент, был возможным, но не рискнуть Никки не мог. Резкими, почти судорожными движениями он нашарил в ящике тумбочки смазку и презик. Отдал квадратик мужчине и повернулся к нему спиной, приспуская штаны. Оставалось надеяться, что с надеванием резинового изделия на член доктор справится самостоятельно. Что будет в том случае, если Виктор отступит в последний момент, Никита старался не думать. Сзади послышался звук рвущейся упаковки. Слава Богу! Никки открыл крышечку, выдавил на пальцы щедрую порцию прозрачного геля и мазнул им себя между ягодиц.
- Постой, я же должен…
- Вставить, - сквозь зубы прошипел Никита - ожидание уже было невыносимым. – Давай! – он выпятил задницу так, чтобы Виктору было удобно.
Чуть поколебавшись, тот все же приставил головку к нервно пульсирующему в ожидании анусу Никиты, тому осталось лишь самому насадиться на вожделенный член.
Движения Виктора были рваными и даже хаотичными. Поменять угол он за отсутствием опыта не сообразил, но Никки был доволен. Это было здорово! Тем более что док сообразил зажать в кулак член самого Никиты и пытался доставить тому удовольствие. Так! Еще! Никки грыз угол подушки и как мог подмахивал, пытаясь подстроиться под хаотичный ритм.
Виктор кончил первым, забившись в судорогах оргазма, и заглушая стон, впился зубами в плечо парня. Почему-то легкая боль подействовала на Никки наперекор инстинктам, и он, положив свою руку на руку доктора, которая еще продолжала ласкать его член, и, дернув ей для порядку пару раз, тоже сорвался следом.
Они лежали рядом. Виктор, прислонившись лбом к влажной от пота спине Никки, время от времени касался губами солоноватой кожи. Это было приятно, но гораздо слаще было ощущение от трех- или четырехдневной щетины, которая восхитительно покалывала ставшую такой чувствительной спину. Доктор не отодвинулся, и внутри все еще оставался его опавший орган, но и от этого было почему-то подозрительно приятно. И в душ бежать немедленно не хотелось, а наоборот, хотелось лежать и чувствовать лёгкие, почти неощутимые прикосновения, дарящие если и не любовь, то хотя бы ее иллюзию.
- Поспи, - прошептал Виктор, и волосы на затылке Никки зашевелились от теплого дыхания.
