Я скривилась, будто хлебнув уксуса.
– И не думай проворачивать дела за моей спиной, мелюзга. Ты только мой!
Показалось, или он вздохнул, скрывая усмешку? За эти годы я часто представляла мимику демона, и порой создавалось впечатление, что вижу я его на самом деле. Эх, выглядел он не как пушистая козявка… В моем представлении друг имел человеческое лицо.
– Внутри той лошади скрывалась очень старая, почти рассеявшаяся сущность, предположительно – демон, проведший в вашем мире несколько тысячелетий и активно используемый хозяевами, – почти копируя манеру речи Мелы, объявил Ферн. – Ему осталось недолго. Он вымотан настолько, что несколько раз терял контроль и высовывался наружу. Я не сумел понять, знает ли Артан насчет него. Я бы попробовал расспросить этого демона о задании, но сначала… Мела, расскажи обо мне. Что я такое? Откуда появился? Почему не помню ничего до… До определенного момента, который еще больше все запутывает?
Колдунья в кои-то веки обратила свой взор на меня и беспомощно развела руками:
– Извините… Я – маг-теоретик, и могу при наличии средств и, желательно, инструкций создавать заклинания, но демонология – не мой конек. Мы проходили ее в общих чертах. Ты – демон, свободный в передвижениях. Кольцо, – она указала на мою руку, – что-то вроде ориентира, к которому ты привязан. Эта связь лишь позволяет тебе мгновенно возвращаться к Тае, не больше. Если ее разорвать, – Мела подошла ко мне и сделала указательным пальцем быстрое движение над кольцом, – это не будет иметь особого значения. Можно легко вернуть все как было.
– Не надо! – поспешно возразил демон.
– Как знаешь, – не стала спорить колдунья, – ты и сам способен прицепиться обратно. Или к чему-либо другому, хоть к Тае.
– Ну уж нет! – проорала я в испуге. – Мне не нужен демон-прилипала!
– Да я и не собирался, – с непонятной обидой сообщил Ферн. – Свобода мне нравится, представь себе. А что ты можешь сказать о моем настоящем хозяине, Мела?
– В смысле, о том, кто выдернул тебя в наш мир? – уточнила она. – Никаких видимых печатей на тебе нет, это точно, а те, что видны лишь в шаре… В Тавенне я попробую найти необходимые инструменты и определить их владельца. Но это, возможно, не потребуется. Ты помнишь профессора Илоша из Лисиц? Невысокий мужчина средних лет с неизменной ухмылкой до ушей? Его южный акцент ни с чем не спутаешь, особенно когда он волновался. Я видела это кольцо у него лет шесть назад, и вскоре он погиб где-то в провинции. Несчастный случай, как все говорили. Взбесившаяся лошадь.
Стало тихо. Я глядела на свою собеседницу и мне было по-настоящему плохо. Снова Тавенна… Когда же она меня отпустит?!
Легкие облака и теплый ветер, невероятно зеленая листва и багровые бутоны роз. Острые шипы, капли крови на стеблях, тяжелое дыхание и быстрые шаги. Ужас на лицах нарядных дам, насмешливый голос за спиной, широкие ступени и бесконечные дорожки. Крик, мольбы, издевательства. Жуткое ощущение безысходности и пустоты, неискоренимая надежда, глупая вера…
Невысокий мужчина с постоянной усмешкой… Взбесившаяся лошадь…
Я задрожала, не в силах справиться с нахлынувшим страхом. Почему-то до сих пор мне казалось, что то был сон.
Значит, он тогда умер?..
Нет, не так.
Значит, я убила человека.
***
Несколько месяцев после того памятного восемнадцатого дня рождения, проведенные в запертой комнате, пошли мне на пользу.
С глаз будто спала пелена. Наедине с собой не нужно было притворяться, юлить, изображать невесть что перед другими… Мои желания не имели значения, слова утратили вес, капризы не слышал никто, кроме старухи, приносившей поесть и убиравшей ночной горшок, но ее глухота оказалась непреодолимым препятствием на пути к взаимопониманию. Я словно не существовала вообще.
Из окна темницы был виден весь двор и небольшая часть сада, поэтому я часто наблюдала за Атайей Тавеннской.
Эта изящная, тихая, неброско одетая девушка прохаживалась в компании моих бывших подруг и ухажеров, раздаривая направо и налево вежливые улыбки хорошо воспитанной благородной дамы. Порой она поднимала глаза и смотрела на окно, за которым маячила больше не нужная фигура временной замены. В ее взгляде читалось неприкрытое сожаление. Нет, не о моей незавидной участи – княжне мешало само существование неудобства вроде меня, оккупировавшего лучшую комнату на втором этаже. И однажды я сообразила: долго так продолжаться не может.
Первые вести насчет перемен принесла старуха, начавшая обзывать меня подменышем и подкидышем с настораживающей частотой. Оправдываться не имело смысла – она не слышала ни слова. Зато к тому времени я открыла в себе бесполезную в моей прежней жизни способность думать и кое-как сумела спровоцировать ее на откровенность.
Там, за удерживавшими меня стенами, вовсю бушевали сплетни. Разумеется, их главная героиня была очевидна, а источник неизвестен.
