Я настороженно смотрел на холодное лицо, гадая, что же его так разозлило, потому что эту усмешечку назвать доброй и ласковой никто бы не решился.
- Видишь ли, - похоже, комбат снизошел до пояснений, - как правило, я не повторяю дважды, и вчера мне показалось, что ты понял свои обязанности, поэтому я попрошу тебя повторить, что ты должен делать.
Вот тебе и доброе утро. Голова после сна соображала плохо, попытавшись сесть, поморщился – пятая точка ныла. И поясницу ломило, непонятно только, с чего, вроде бы ее мы вчера и не напрягали. Майор, кстати, мог бы быть и поласковей, можно же скидку сделать. Первый раз все же, чувствую я себя неважно. На позитивной мысли, что неплохо бы принести пострадавшему чашечку кофе в постель, я снова глянул на комбата. Бли-ин! Лучше бы мне этого не делать.
- З-завтрак, - запинаясь начал перечислять я, - уборка, стирка, куры, печка, трава, снег, баня…
- Запомнил, значит, - удовлетворенно произнес он, - так что ты сделал до обеда из вышеперечисленного?
Если бы я знал какие-нибудь государственные тайны, которые мне надо было бы свято хранить, то при таком допросе не уверен, что смог бы удержаться и не выдать секреты родины. Подорвавшись с кровати, стал лихорадочно осматриваться на предмет чего бы на себя нацепить, а то в костюме Адама как-то несподручно по хозяйству шуршать. Комбат, хмыкнув, поднялся с кровати и молча кинул мне один из привезенных вчера пакетов. Внутри обнаружились шмотки. Обрадовавшись неожиданному подарку, поспешно натянул на себя спортивные штаны и футболку. Особенно порадовали найденные в недрах пакета кроссовки, а то кирзачи уже утомили. Слова благодарности замерли у меня на устах, когда я повернулся и увидел выражение глаз комбата.
- Ты всегда по десять минут одеваешься? – поинтересовался он тоном, от которого у меня по хребту промаршировали мурашки.
Я отрицательно помотал головой, чувствовалось, что мой ответ в принципе никому не нужен.
- Надо с этим что-то делать, - задумчивость в его голосе настораживала. – Раздеться! Быстро! – резко приказал он.
Я чуть замешкался, плохо понимая чего от меня хотят, но скинул одежду на стул, стоящий рядом с кроватью, и выжидательно посмотрел на майора, мол, дальше-то чего?
- Ложись.
Ну лег, укрылся одеялом даже, очень хотелось поинтересоваться насчет крыши дорогого комбата, не протекает ли или, может, вообще взяла долгосрочный отпуск и, дымя трубой, отвалила в теплые страны, но под взглядом Каа вновь почувствовал себя бандерологом. Нет, под такими взглядами лучше молчать, целее будешь.
- Подъем! – скомандовал майор.
Я быстро встал, поспешно натягивая на себя одежду, выпрямился и посмотрел на комбата, который задумчиво рассматривал циферблат наручных часов.
- Опять не уложился, - притворно вздохнул он, - Раздевайся! Солдат должен быть готов за сорок пять секунд, - напомнил он мне.
На третий раз у меня все получилось, труднее всего было с кроссовками, все же в казарме никто не парится со шнурками. Я не выдержал и высказал свое мнение.
- Я тебе накинул пять секунд, - изволил пояснить комбат таким ледяным тоном, что я мгновенно пожалел о своей несдержанности.
К счастью, обошлось без санкций. Только я вздохнул свободнее, рванув в сторону кухни с намерением приготовить что-нибудь поесть, как меня опять обломали.
- Константин, - остановил меня голос комбата, - свой завтрак ты благополучно проспал, поэтому кушать будешь потом. Сейчас у нас другие планы.
- Какие? - захотелось заорать мне, но вышло приглушенно, - снег убирать?
- А что, много намело? – заинтересовался майор.
- Нет, - буркнул я, проклиная свой язык.
- Что нет? – прикапывался он дальше.
- Нет снега!
- Неужели все убрал? – господи, офицерское чувство юмора меня когда-нибудь доконает, надо записать себе на подкорке, чтобы никогда не шутить в его присутствии, да и вообще молчать почаще. Для организма полезнее.
Не дождавшись ответа, комбат повел меня во двор, и за домом обнаружилась целая спортивная площадка. На хорошо утрамбованной земле была импровизированная полоса препятствий, лежали покрышки; бревно, очень похожее на то, что было у нас в части, возвышалось на полметра над землей, чуть в стороне я заметил турник. Да-а, а кто-то думал, что в сказку попал.
- Ну что ж, для начала пятьдесят приседаний, тридцать отжиманий и потом двадцать раз подтянешься, - произнес майор и как будто потерял ко мне интерес, направившись к турнику.
Я позволил себе десяток секунд понаблюдать, как красиво смотрится на перекладине его атлетическая фигура и принялся за выполнение своих упражнений…
