Радовало одно, что на самом деле этот самый медосмотр был формальностью и в кабинеты нас запускали человек по пять, огорчало опять же количество. Иногда возле какого-то из кабинетов образовывались заторы из наших полуголых тел, когда кто-нибудь из докторов выходил «на минуточку».
Одним из последних оказался кабинет дерматолога. Возле заветной двери скопилось порядочное количество народу. К вечеру мы все устали, проголодались и тупо хотели домой. Если в начале дня большинство парней как-то знакомились, переговаривались и зубоскалили, то сейчас в основном печально подпирали стены, давно требующие покраски. И здесь мы застряли надолго. Докторша, а это была тетенька в теле, с волосами, закрученными на затылке в унылый пучок, выбегала из кабинета с периодичностью раз в десять-пятнадцать минут. На пятом или шестом таком ее выбеге очередь тихо возроптала, а меня как дернуло высказаться, поэтому я с выражением и старательно имитируя рекламу, произнес:
- Если диарея застала врасплох…
Тетка остановилась, повернулась ко мне внушающей уважение грудью, на которой примостился скромный бейджик с выделявшимися на нем фамилией и инициалами Волкова М.Е.
- Примите имодиум, - проникновенно закончил я под нервное хихиканье моих сотоварищей по несчастью.
Врачиха еще раз зло глянула на меня темными глазами, прищурилась, сжала губы в тонкую линию и, так и ничего не сказав, ушла, печатая шаг, в конец коридора. Даже здесь было слышно, как она хлопнула дверью.
- Зачем ты ее злишь? – спросил парень, стоявший рядом.
- Может хоть так быстрее принимать будет, - ответил я.
- Зря, - произнес он, - мало ли что у нее случилось.
- Не боись, - я хлопнул парнишку по плечу, он крякнул и присел немного – рука у меня тяжелая, - хуже уже не будет!
Он посмотрел на меня как будто с сожалением, потер пострадавшее место и отвернулся.
В этот раз докторши не было особенно долго.
- Запор у нее, что ли? – бормотал я себе под нос, устав уже подпирать многострадальную стену и изучив все плакаты с наглядной агитацией в пределах видимости.
Спустя вечность докторша вернулась в кабинет, и следующие пять счастливчиков скрылись за заветной дверью. Наконец, настала и моя очередь.
- Снимите трусы, - шустро водя ручкой по лежащим перед ней бланкам, сказала Волкова М.Е., мельком глянув на нас.
Мы переглянулись с парнями и смущенно стянули с себя единственную остававшуюся на нас деталь гардероба. Пятеро голых парней со скукожившимися от холода достоинствами неловко переминались с ноги на ногу посреди кабинета.
- Повернитесь спиной, наклонитесь и раздвиньте руками ягодицы, - скомандовала докторша.
Мы нестройно развернулись и приняли унизительную позу. Врачиха продолжала писать. Зачем, спрашивается, нас ставить раком, если ты еще из-за стола не вылезла?! Я с трудом сдержался, чтобы не озвучить эту здравую мысль. Сзади раздалось шуршание и дерматолог занялась осмотром. Господи, что она там хочет увидеть?!
- Ну что, доктор, отсрочки не видать? – съязвил я, когда до меня дошла очередь.
- Повернитесь, откройте головку, - ледяным тоном сказала она, игнорируя вопрос.
- Здесь лучше видно? – съязвил я, врачиха зло посмотрела на меня, видимо достал вконец.
Дерматолог отшатнулась, когда я, не выдержав нервного напряжения, заржал, уж очень смешно она выглядела, осматривая мой член, да еще мысль эта, забредшая в уставшие мозги. Короче «конец – в конец» меня добил.
Я шел домой, поскальзываясь на подёрнутых ледком лужах. В кармане лежала повестка, из которой следовало, что явиться я должен в военкомат через три дня в шесть сорок пять утра. Неожиданно быстро. От этого на душе было погано и пробирал не то страх, не то мандраж, холодя внутренности. Неизвестность, вот что пугало, уж в этом-то следовало себе признаться. Следовало еще подумать, как с пользой провести эти последние оставшиеся денечки. Наверное, лучше всего податься к друзьям, гульнуть напоследок. Девочек там позвать, оторваться, так сказать, а то потом целый год придется о женском теле только мечтать. Интересно, хоть подрочить там можно будет? Или и кабинки в туалетах там отсутствуют как класс?
Под такие невеселые раздумья я дошел до своей квартиры. Дом встретил почти похоронной тишиной. Мать, сунувшаяся было ко мне с вопросами, быстро увяла под моим холодным взглядом и ушла к себе в комнату, где чуть громче, чем следовало, работал телевизор.
Хотелось поговорить с батей, расспросить про службу, про то, как себя вести и чего ожидать, но приходилось выдерживать характер, а среди друзей служивших не было. Буду единственным и неповторимым!
Наскоро перекусив, занялся обзвоном приятелей, хотелось пообщаться со всеми. Хата нашлась быстро – под такое дело Серый вытряс из родителей ключи от дачи. Все остальное было делом техники - организаторскими способностями меня бог не обидел. Результатом явилось нашествие в небольшой загородный домик пары десятков молодых людей и девушек, не сильно обремененных моральными принципами и понимающих, для чего их собственно позвали.
