Майор тяжело вздохнул и высказался вполне по-русски, ибо английская лексика бедна такими выражениями, а тут было от души. Он отстранился, морщась, скинул с плеч легкую ветровку и, держа ее перед собой, смело вышел навстречу гостье. Меня пробило на хи-хи. Хорошо хоть в деревенских традициях было заранее оповестить всю округу о своем приближении, а то вопросов было бы немерено. Опять же, если бы мы перешли к действиям более интимного характера, понадеявшись на густоту куста, то в этом случае уточнять что-либо было бы уже бессмысленно.
Майор уехал вместе с Петровной, а я все стоял на том же месте, забыв, зачем собственно я там нахожусь. Желание… То желание, которое я так и не смог оформить в слова, но оно было. Вот интересно, исполнится? Ехидный внутренний голос подсказал, что если простоять столбом до самого вечера, то обязательно. Только вот процесс мне вряд ли понравится. Усмехнувшись, я докосил траву в оставшейся части палисадника и, закинув косу на плечо, пошел к дому. Дел оставалась еще туча.
- Константин, - вечером комбат выглядел недовольным и озабоченным, я невольно заозирался вокруг, вроде все в порядке. – Через пару дней в части учения…
- Мне надо быть там? – похолодев, спросил я.
- Нет, - комбат поморщился, как от зубной боли, - ты остаешься на хозяйстве, просто меня с неделю не будет, - он остановил на мне один из своих нечитаемых взглядов, но мне показалось, что невысказанным осталось еще что-то.
Эта недоговоренность витала в воздухе те два дня, что мы еще были вместе. Еще мне очень хотелось узнать про дембель. Приказ уже был, хорошо бы выяснить остальную процедуру – что делать и когда. Моих туманных намеков майор не понимал, причем было непонятно, то ли правда я настолько плохо изъяснялся на английском, то ли комбат не был расположен говорить на эту тему; тем не менее, он молчал.
Последняя перед его отъездом ночь запомнилась мне надолго. Майор, зная, что не увидит меня целую неделю, как с цепи сорвался, как будто старался натрахаться впрок…
Утром я проснулся один. Пораженно уставился на белый день за окном, понимая, что безнадежно проспал. Потом вспомнил, что раз майора нет, значит, уже уехал, и не разбудил, наверное, потому что решил дать отдохнуть. От воспоминаний о том, что было ночью, загорелись щеки. Бли-ин! Ну почему я не могу относиться к этому спокойно? Ведь за то время, что я живу у комбата, пора бы привыкнуть, а все реагирую. Полежал еще немного, подумал, что не стоит прохлаждаться и расхолаживаться, а то потом будет сложно войти в колею, встал и принялся за домашнюю работу.
Неделя тянулась невыносимо медленно. Я старался находить дела, нехотя готовил обед для одного себя, зубрил английский и ждал.
В четверг майор не приехал. Я засунул рагу в холодильник, понимая, что завтра оно будет уже совсем не таким вкусным, но и в пятницу комбат не появился. От волнения все валилось из рук, я умудрился прожечь клеенку на столе, плюхнув на нее раскаленную сковороду. Матерясь, сдернул это безобразие, скомкал и выбросил. Стол под клеенкой оказался сколоченным из досок, но под столешницей имелся ящик. Ну надо же! Сколько времени сидел за ним и даже не догадывался о таком вот маленьком секрете. Чисто из любопытства полез в него. Ящик был пуст, лежал там только файл с какими-то бумажками. Я хотел было уже задвинуть его обратно, как взгляд зацепился за свою фамилию. Дрожащей рукой вытряхнул содержимое на стол и пораженно уставился на билет на самолет до Москвы, несколько тысячных купюр и бумагу, где черным по белому говорилось, что я служил с… и по… в такой-то части, потом еще было проездное предписание и военный билет. Так, не понял… Я опустился на стул и тупо смотрел на разложенные на столе документы. Он что, мне не собирался это отдавать? Или это был такой квест – типа, сам найди? До завтра, конечно, есть еще время, но… Убрал все обратно в файл и задвинул ящик, потом подумал и вытащил одну купюру – надо было клеенку купить. В таком виде стол смотрелся совсем неопрятно. Матерясь, побежал за новой в магазин, надеясь, что она там еще осталась. Привозили ее не так часто, и народ разбирал ее активно. На мое счастье клеенка еще не кончилась, и, помогая складывать прямоугольное полотнище, я все время дергался, посматривая на улицу: вдруг приехал?
- Костик, ты чего такой нервный? – пришедшая за хлебом Петровна обеспокоенно смотрела на меня.
- Нет, ничего, все нормально, - попытался я было уклониться от ответа. – Просто клеенку испортил.
- Тань, оставь мне хлебушка, пойду я с парнем побеседую, - подхватив под руку, она вместе со мной вышла из магазина. – Костя, что случилось? – она серьезно смотрела мне в глаза, и я чувствовал, что ее это действительно беспокоит, и человек хочет искренне помочь.
Я решился. Рассказал про найденные документы, про сомнения и про то, что не знаю, что теперь делать.
- Форма-то у тебя есть? – поинтересовалась женщина.
- Да, Андрей Витальевич принес, в шкафу висит.
