К сожалению, мать, хотя и гордилась тем, что знает сына как свои пять пальцев, что читает в нем как в открытой книге, но ничего существенно важного сказать не смогла. Кроме однообразного и повторяющегося рефреном: «Мой мальчик не мог!», – ничего нового я не услышал. Увы, это заявление к делу не подошьешь – придется Станиславу Ильичу побегать.
Перечитав на всякий случай еще разок показания матери, подумал, что молодой человек в общем отличался спокойным характером и даже хорошо учился в школе. Кстати, на всякий случай можно и из школы и из Академии МЧС взять характеристики – кашу маслом не испортишь. Максим Савин, кстати, работал пожарным. Какое отношение род его деятельности имел к прискорбному факту биографии, я пока не понял, но мать очень напирала на это. Надо будет и в часть наведаться – побеседовать, но это только после общения с самим подзащитным, а то я уже его и обвинил и чуть ли приговор не вынес, а это непрофессионально. Я хмыкнул: в прокуроры, что ли, податься? Или в обвинители?
Ну что ж, раз презумпцию невиновности никто не отменял, нужно поднимать свой зад и тащиться на другой конец города – беседовать с клиентом, который, поди, и не знает, кто ему в защитники достался.
Сделав несколько важных звонков, вышел из кабинета.
– Полина, я в ИВС* , – сказал я секретарше и покинул уютную приемную. Морозный воздух опалил лицо и заставил быстрее двигаться в сторону автобусной остановки, до нужного места добираться не меньше часа, и хорошо бы еще, чтобы и пробок на пути не было, а то придется еще час где-то околачиваться.
В автобусе бездумно смотрел на затянутое морозными узорами стекло. Кондуктор время от времени громко объявляла остановки, так что проехать нужную было невозможно, почему-то очень хотелось в отпуск, и в голове крутись одни морские пейзажи, наглые чайки, разгуливающие по пляжу, и белые паруса на горизонте.
– Трудовая! – пронзительно закричала кондукторша, и я поспешил к выходу.
______________________
*ИВС - изолятор временного содержания.
Глава 4
Перекинувшись несколькими ничего не значащими фразами с работниками ИВС и обозначив кому надо цель своего визита, отправился ждать клиента в указанное помещение. Не так часто приходится мне по долгу службы бывать в этих стенах, но за время моего отсутствия так ничего и не изменилось: все те же обшарпанные стены, скудная и видавшая виды мебель, истершийся линолеум на полу. И как всегда, долгое ожидание – здесь никто не спешит.
На древнем, скрипучем и жутко неудобном стуле сидеть приходится долго. Жутко хочется достать хоть телефон и поиграть в какую-нибудь игру, чтобы скрасить минуты ожидания, но со стороны это будет выглядеть несолидно. Приходится терпеть и изучать трещинки на потолке и стенах, разводы на поверхности стола. Время тянется неимоверно долго.
– Савин, проходите. – Я повернулся на голос охранника и замер – в комнату вошел мой пятничный знакомый Максим.
– Здравствуй… те, – с некоторой запинкой все же сумел выговорить я, потрясенный таким финтом судьбы.
– Привет, – пробормотал не менее потрясенный подзащитный.
– Я твой адвокат, – пояснил, дождавшись, когда за охранником закроется дверь.
– А-а, – протянул он, явно не понимая ситуацию, и мне приходится объяснять все с самого начала.
– Мама, – Макс улыбнулся чуть застенчивой, доброй улыбкой, и сразу становится ясно, что мать он любит и относится к ней с нежностью, – она…
– Ты должен мне рассказать все, чтобы я смог выстроить линию защиты. Когда произошло изнасилование?
– Когда мы были в театре, – он пожал плечами и усмехнулся; время я знал, но только сейчас соотнес его с человеком и понял, что у того стопроцентное алиби в виде меня.
– Тогда возникает вопрос, почему она тебя оговорила, зачем это было надо, и каким образом ей удалось подтвердить факт изнасилования.
Макс улыбается и молчит, приходится уговаривать, убеждать, объяснять, что я также, как и врач, соблюдаю тайну клиента и стремлюсь помочь всеми доступными методами, а он мешает. В конце концов, что такого могло произойти между парнем и девушкой, что это совсем нельзя озвучить?
– Мы поссорились, она была очень обижена и зла на меня, – слишком обтекаемо ответил Макс, нет, так не пойдет! Чтобы полностью нейтрализовать девицу и раз и навсегда отбить ей охоту к подобного рода подставам, мне нужно знать все досконально. Следующие полчаса я бился, пытаясь донести эти простую истину до упрямого клиента. Ответы меня не удовлетворяли ни капли – уклончивые и малоинформативные, на них защиту не построишь.
– Стас, ну чего ты от меня хочешь? – Макс устало положил голову на руки. – Я ее не насиловал. Точка. Не надо ее учить, и встречный иск я подавать не буду. Дядя у нее в ментовке, вот и весь тебе расклад. Просто подтверди, что я в это время был с тобой, и все. Пусть меня выпустят.
Мне это не нравилось. Совсем.
