Для закрепления эффекта закатила глаза и вытянула губы трубочкой, коснувшись губ Хельме. Беата бы повелась на этот спектакль, а наши девицы в своих романтических бреднях недалеко от нее ушли. Девицы тихонько вздохнули, половина разочарованно, половина восхищенно.
Хельме чуть порозовел, когда мы уселись бок о бок, сплетя напоказ руки над книгами.
— Переиграла? — шепнула я.
— Не… в самый раз.
Он хотел что-то добавить, но в библиотеку зашел принц, а следом еще ворох платьев. Какое поразительное рвение к учебе начали проявлять наши сокурсницы! Не иначе, весна так подействовала.
Аландес подошел к нам, взял первый листок с заданием и уселся изучать его за пустой стол. Я наблюдала за ним исподтишка, по мере чтения лицо его вытягивалось, и на наморщенном лбу проступала явная мысль: что за галиматья? Ага, удачи в самостоятельной работе.
Девицы шептались, стреляли глазками, нечаянно задевали нас подолами платьев, проходя мимо, — меня хлестко, парней едва уловимо, обдавая шлейфами ароматов. Боги-многие, да у них целая наука на то есть, не иначе!
— Ти-иши-ина-аа в за-аале! — проскрипел высохший библиотекарь противным дребезжащим голосом, а я впервые была рада его слышать.
Аландес наконец поднялся и, поджав губы, вернул листок. Немного подумал и присоединился к нашему столу. Ну и славно, втроем все равно быстрее справимся. Девушки, и не надо на меня так смотреть, дыру все равно не прожжете!
И все же, отлетевший осколок камня, полоснувший по лицу, случайностью не был, Данстор вскоре в этом убедился. Академия отчаянно сопротивлялась такому ханжескому к себе отношению. В ответ на каждый его эксперимент краны норовили обдать кипятком, ступеньки уходили из под ног, а еда стала в столовой стала совсем невыносимой — так, чтоб только с голоду не помер.
Библиотечные книги сверх пройденного курса истории ничего нового не сообщили. Основана шестьсот десять лет назад великим магом, про самого Интальда Премудрого тоже скупо — жил, основал, сгинул бесследно в глубокой старости. В соседнем Ровеле-а-Сенна памятник установлен, наверно, и пустая могила там же. Как он Врата и стены Академии такой силой наделил, что она едва ли не разумной стала?
Молодой артефактор, Эрдис, кажется, над Данстором от души посмеялся, но, сам того не ведая, подсказал единственно верный путь. Высвободить силу артефакта можно, разрушив его носитель. Даже разбил при нем шарик дутого стекла, из таких первокурсники обычно светильники делают. Капля чьей-то чужой магии взметнулась ввысь и растворилась в эфире.
Только Академия Ровельхейм не стеклянный шар, как оказалось, она и сама недоброжелателю отпор может дать. Даже к сердцу ее — Вратам — не подобраться. Весь учебный год они надежно заперты в башне, там ни отмычкой, ни магией не сработать. Летом, надо полагать, их тоже без присмотра не оставляют.
Городские книжные лавки тем более ничем порадовать не могли, хроники Ровеля о самой Академии сообщали мало, больше об урожаях на полях да обыденной жизни города. Пролистнув несколько таких томов, от досады даже за детскую книжку взялся. И такая в лавке нашлась — с картинками, крупными буквами, «Про великого мага Интальда Премудрого». Книжонка раскрылась в конце, явив аляповатую, рисованную от руки иллюстрацию — великому магу (судя по длинной мантии и колпаку это он и был) будто голову о стену размозжили. Точнее, он будто бы этой головой и руками в стену вошел, только обильные красные брызги вокруг иного впечатления не могли оставить. Мда, добрые же сказки нынче детям читают.
— Эй, любезный! — окликнул он хозяина книжной лавки, сунув ему картинку под нос. — Это кто ж такое детям покупает?
— А кто такое пишет, вот у того и спрашивайте, молодой господин, — охотно откликнулся тот. — Конбертус это старый делал, через пару домов живет.
Книжку пришлось купить, хотя текста там и пары абзацев не наберется, выкинуть да и только. Но что-то в жутком рисунке зацепило, можно и прогуляться в выходной день. Данстор уже даже историю придумал, мол, племянник до смерти перепугался, что ж Вы историей крутите как хотите? Всем ведомо, что Интальд передал свою магию да попросту исчез.
— Никакой ошибки, молодой человек, — строго взглянул на Данстора не сильно-то и старый Конбертус, едва студент переступил порог дома, пропитанного запахом старых книг и плесени. — Исключительно исторические факты. Детские книжки это так, балуюсь на старости лет… А в городском архиве сорок лет от звонка до звонка отслужил. Случай доселе неизвестный, конечно, сам недавно откопал, но и на него свидетельство имеется достоверное.
— Это какое же? — затаил дыхание Данстор.
— А такое, что Интальд Ровельский не просто так сгинул, а в самих стенах Академии растворился. И не только всю свою магию ей передал, а еще кровный ритуал на стенах провел перед этим. Дела былые, конечно, но затем летописцы и есть — правду раскапывать да…
