— Сегодняшняя утренняя встреча была не случайна. Я знала, что ты вернулся из Фаргаса, разузнала о твоих привычках. Лес, обрыв, помощь попавшей в беду милой девушке — твой интерес был до смешного предсказуем, сценарий составился быстро. Куда дольше я размышляла, какой должна была быть эта девушка, чтобы заинтересовать тебя настолько, чтобы ты пришёл на брачную церемонию вечером: кокетливой, влюбчивой, нежной… И решила, что строгость и неприступность подействуют эффективнее. Всё удалось.
— А… м-му…ж…
— Мужа, разумеется, никакого не было, — вздохнула я. Покрутила в руках серебряную вилку. — Уважаемый Дарген Свифт в настоящей жизни не прикладывается к бутылке, и за хорошее вознаграждение он просто сыграл предназначенную ему роль. Местами переигрывал, но ты ничего не заподозрил, впрочем, как и прочие горожане. Ещё один молодой человек исполнил роль служителя, действовал он неумело и плохо, но и тут нам всё сошло с рук. Куда сложнее было договориться с настоящим служителем. Пришлось раскопать несколько грешков старика, в обмен на молчание он согласился закрыть глаза на фальшивую свадебную церемонию. В итоге все получили своё и остались довольны. Кроме нас с тобой, разумеется. Нас ничего хорошего не ждёт.
Я помолчала. Почерневшее тело Лоуренса всё ещё сотрясали судороги, выглядел он жутко.
Но мне не было страшно. Страх из моей души вытащили клещами ещё в детстве, как шатающиеся, но никак не выпадавшие молочные зубы. Бездеятельной жалости в моей душе тоже не было места.
А вот тоска и усталость — были.
Золотая спираль грая тускло мерцала в полумраке — пока мы занимались любовью, погасли ещё несколько свечей.
— Почему… — на удивление внятно проговорил Лоуренс. — Почему…
— Это давняя история, — я налила себе воды и выпила. — Она началась до моего рождения и до твоего. Мой отец собирался жениться, и он безумно любил свою невесту.
На лице Лоуренса промелькнуло понимание. Значит, он был в курсе… что ж, это и к лучшему.
— История их была до смешного похожа на нашу. Альгалла Лана — отец потом назвал меня в её честь — трудилась подавальщицей блюд и однажды попалась на глаза граю де’Браммеру. Он решил забрать её невинность. Отъявленный мерзавец, похотливый урод, не видящий границ, — я дёрнула рукой, и второй хрустальный бокал полетел на пол. — Отца жестоко избили, он ничего не смог сделать, а потом всю свою жизнь был зависим от целителей. Наутро Лана вернулась, она едва могла ходить. Вся в синяках и ссадинах, перепуганная сломанная кукла. Постель с моим отцом она не разделила ни разу. Через месяц стало известно, что она ждёт ребёнка.
Лоуренс что-то прохрипел, простонал, но ни одного слова разобрать я на этот раз не смогла.
— Знаешь, почему у граев и альгов так мало бастардов среди нас, альгаллов? Дело вовсе не в их осторожности, а в том, что неодарённые альгаллы не могут выносить детей с магическим даром. Несовместимость. Целители не занимаются этим вопросом, сам понимаешь, такое положение дел устраивает абсолютно всех. Как правило, беременность заканчивается ранним выкидышем. Лане не повезло. Она доносила дитя твоего ублюдка-папаши, но умерла в родах вместе с ребёнком.
Лоуренс замолчал, и я подумала, что всё уже кончено. Но нет — он дышал, тяжело, сдавленно и редко, будто у него были сломаны рёбра. Смотрел на меня, и оценить выражение искажённого мучительным воздействием яда лица я не могла.
— Отец был безутешен. Впрочем, это не помешало ему несколько лет спустя переспать с беженкой из Гурстина, чьего имени он даже узнать не удосужился. И девять месяцев спустя получить подарочек от случайной любовницы — меня.
Моя немудрёная исповедь подходила к концу. Жизнь Лоуренса — тоже. Я чувствовала это.
— Отцу я была не нужна. Скорее, он принял бы ублюдка де’Браммера. Лану он боготворил, а к матери моей ничего не чувствовал, поэтому он не придумал ничего лучше, чем подхватить пищащий свёрток и отнести на порог ближайшей светлой обители. Однако тамошний служитель застукал его на месте преступления, прочитал занудную проповедь об отцовском долге и с позором и порицанием прогнал прочь. Отец ушёл, но от идеи избавиться от нежеланного младенца не отказался, а потому двинулся дальше. Светлая обитель принимать приблудыша не желала, поэтому он добрался до храма Тёмной обители.
Я тихонько фыркнула.
— Да-да, наверное, ты тоже думаешь, что их уничтожили, по большей части так оно и есть, но несколько храмов осталось. О них не болтают, но кому надо, знают, где они находятся. Отец пришёл к тёмным сёстрам, и они приняли его, не браня и не осуждая. Не просто приняли…
Я соскользнула со стула и села на колени прямо на пол, рядом с Лоуренсом. Погладила холодный лоб, на котором выступила чёрная испарина. Коснулась золотой спирали на шее — её уже почти не было видно.
— Он отдал меня им, — прошептала я. — Отдал, как какую-то бесправную вещь — наше кровное родство позволяло совершить эту сделку. Продал мою жизнь, мою свободу, моё будущее в обмен на месть, которую я должна была совершить. Кровная печать тёмных — известно ли тебе, что это такое, светлый грай?
