Вскоре толпы людей стали стягиваться к центральной площади, и брать в окружение здание Ратуши, возвышавшееся в центре. Элизабет заняла место в первых рядах, и будто бы вела толпу между домами, становясь к цели все ближе. Элизабет видела впереди машины, и силовое поле, за которым находилась Ратуша. Во дворе Ратуши была сцена для спикеров.
Водители пытались проехать через толпу, двигаясь против нее, но толпа лишь лениво обтекала машины, полностью игнорируя клаксоны. Воздух полнился ругательствами, звуками разбивающихся стекол, и Элизабет видела, как в толпе между некоторыми людьми завязывались драки.
На первых этажах домов виднелись многочисленные витрины магазинов. Люди без стеснения брали тяжелые предметы, и, пользуясь безнаказанностью, разбивали стекла, затем вынося из магазинов вещи, и скрываясь с ними в толпе.
Гравимобиль парил навстречу Элизабет, громко сигналя, но она и не планировала отходить в сторону, решительно глядя на водителя. Водитель давил на клаксон, ругаясь, а затем высунулся из окна, и крикнул:
- Совсем охренели, что ли?! Людям по делам ехать надо!
- Тебе что, плевать на людей, убитых на Хале? Ах ты бесчеловечная мразь! - крикнул длинноволосый мужчина в толпе, и запустил бутылку в лицо водителю.
Бутылка разбилась, исполосовав щеки водителя осколками, и он вскрикнул, закрыв голову. Увидев в водителе противника идеи о сострадании, группа мужчин стала силой вытаскивать его через окно, и водитель пытался сопротивляться, цепляясь за рулевое колесо.
- Что я вам сделал?! Что я вам сделал?! Я просто еду на работу! Просто на работу! - покрытое кровью лицо краснело. Водитель испуганно кричал. - Что вам надо от меня?!
- Мразь! - крикнул мужик из группы, схватив водителя за шею увесистой ладонью. - А если бы там твоя жена была?! Твои дети?!
- Я никого не убил, никому ничего не сделал! Отвалите от меня! Я никому ничего плохого, - они вытянули его и бросили на асфальт, - ничего плохого не сделал! - закрылся, поджав под себя колени, и дрожа от ужаса. - Никому ничего не сделал!
Группа принялась избивать водителя. Пинать его, бить, он жалобно кричал, пытаясь позвать на помощь. По всему его телу возникали вспышки боли, ребра и кости ломались, сознание с каждым ударом покидало водителя. Даже когда он перестал сопротивляться, они не остановились.
- Убейте сукиного сына! - властно крикнула Элизабет, переняв настроение толпы, и видя в водителе безразличного к человеческим страданиям врага. Ее душой завладела злость. - Он поддерживает действия корпорации! Таким нет места на Ирдиане!
Мужик из группы вынул армейский нож из-за пояса, и принялся жестоко колоть водителя. Водитель извивался, стонал, прикрывался, но мужик, раз за разом, протыкал его во всех возможных местах. Из ран брызгала кровь, падавшая на асфальт, и водитель умирал от кровопотери. Никто не остановился, никто не помог водителю, потому что каждый в толпе считал, что его убили за правое дело.
- Смерть корпоративным ублюдкам! - уже с гневом крикнула Элизабет, подняв плакат над головой.
Остальные то же подняли плакаты, крикнув следом за ней:
- Смерть корпоративным ублюдкам! Смерть!
Элизабет ухмыльнулась. Голос толпы резонировал у нее в груди, превращаясь в самое настоящее восхищение собственной властью, распаляющее затаившуюся в душе ненависть. Элизабет понимала, что могла направить толпу куда угодно, и заставить ее сделать что угодно. В ее руках было могущество, способное влиять на события в общественном масштабе, что вскружило ей голову.
- Убивайте всех, кто связан с корпорацией! - кричала Элизабет. - Они убийцы! Это из-за них столько людей погибло на Хале! Нужно наказать корпорацию их же методом! Скажем «Нет!» власти корпоративных террористов! Скажем «Да!» власти народа!
Толпа издала одобрительный возглас. Элизабет испытала такое сильное чувство эйфории, что ей показалось, будто у нее возникло сексуальное возбуждение. Она - повелитель. Она - бог. Она решала, кому жить, а кому нет. Как такое могло не возбудить девушку, которая всю жизнь была вынуждена спать со своими начальниками, чтобы не потерять работу? Она ничего не умела, и теперь сформировавшийся в ходе жизни комплекс неполноценности вступил в симбиоз с навалившимся влиянием, произведя в психике Элизабет тотальные сдвиги. Она была полна жажды крови, и просто хотела человеческой смерти, желая отыграться на других за свои несчастья.
Водитель стал первой жертвой. Беспощадная толпа была готова разорвать любого человека, который хоть как-то из нее выбивался, и совершенно неважно, нанес ли он кому-то вред, или не нанес, хороший он, или плохой. Толпа проливает ради идеи моря крови, и чтобы стать ее целью, достаточно игнорировать ее или отвергать. Свобода мысли на самом деле иллюзия, и каждый подчинялся толпе, пусть и мнил себя уникальной личностью.
Ната и Эмми одевались, сидя в скомканной кровати.
- Мы обожаем обслуживать тебя, Горди, - ласково сказала Эмми. - Вызывай нас почаще. Ты самый страстный и приятный из наших клиентов.
- Ага, - безразлично ответил Гордон, натянув штаны и надев рубашку.
